— А как же вы?

— Хотя это нелегко, я могу дать, не беря ничего взамен, — сквозь зубы произнес Себастьян. — Кроме того, на двери нет замка, и нас могли прервать в любую минуту.

Нет замка! Элинор в панике вскочила с ковра и быстро оглядела платье, молясь, чтобы оно не слишком пострадало. Затем неловко одернула его, оставив крючки незастегнутыми, и попыталась, насколько возможно, пригладить волосы.

— Я потеряла сережку.

— Думаю, я мог ее проглотить.

Несмотря на панику, Элинор засмеялась.

— Вы слишком жадны, милорд.

— Что поделаешь, — улыбнулся он. — У вас способность заставить меня есть все подряд, миледи. И получать от этого удовольствие.

Элинор снова покраснела.

— Вряд ли у меня было намерение скормить вам свои украшения, сэр.

— К черту украшения. Взамен я куплю все, что вашей душе угодно.

— Незамужней леди неприлично принимать такой расточительный подарок от джентльмена.

— Пока вы принимаете мои поцелуи, я доволен. Платье лучше оставить незастегнутым, чтобы мадам сняла с вас мерку.

Элинор кивнула, надеясь, что их не прервут так скоро.

— Выдумаете, она узнает? Об… этом?

Себастьян улыбнулся, поправляя свою одежду.

— Вы так восхитительно покраснели. Ей достаточно мельком взглянуть на вас, чтобы у нее возникли подозрения. — Элинор застонала, и он успокаивающе продолжал: — К счастью, тут есть черный ход, которым я собираюсь воспользоваться. Бьянка ничего не узнает. Когда я снова увижу вас?

— Думаю, завтра вечером. Я буду на балу у Синклеров. Вы придете?

— Я не собирался. Но если вы там будете, приду и я. А как насчет сегодняшнего вечера?

— Мы приглашены лордом Уэверли в театр.

Себастьян нахмурился.

— Если даже я появлюсь на спектакле, то вряд ли увижу вас. Не могли бы вы пойти куданибудь еще? Сегодня у РисДжонсов музыкальный вечер.

— Нет. У Бьянки развиваются серьезные отношения с Уэверли. А я, в сущности, ее компаньонка, и довольно плохая, если судить по опрометчивым поступкам. Сестре надо помочь. Если я не пойду с ней, она не сможет быть в театре.

Себастьян огорченно вздохнул, и ей польстило, что он выглядел расстроенным.

— Но мы всетаки можем побыть сегодня вместе, если вы приедете к нам с дневным визитом. Почему вы никогда этого не делаете?

Элинор спросила его не ради любопытства, ей был очень важен ответ Себастьяна, и она с тревогой ждала его. В этот момент они услышали деликатное покашливание, и, повернувшись кдвери, Элинор с облегчением увидела на пороге мадам Клодетт.

— Прошу прощения, миледи. Я попозже…

— Нетнет, входите, — прервал ее виконт. — Я уже покидаю вас.

Он посмотрел на Элинор. Сила чувств в его многозначительном взгляде настолько потрясла ее, что она едва отреагировала, когда он поклонился и вышел из комнаты.

Не ответив на ее вопрос.

Туман чувственного удовольствия, в котором пребывала Элинор, еще сгустился, когда на следующее утро она получила единственную белую розу.

Витая в облаках, Элинор дала кухарке три разных меню, абсолютно сбив с толку бедную служанку. А потом целый час просидела за письменным столом, чтобы сочинить простую благодарственную записку. Она велела слуге принести четыре вазы, но забыта про цветы, которые нужно туда поставить. Закрыв глаза, Элинор оживляла в памяти бесстыдные, потрясающие моменты, и каждый раз эти воспоминания наполняли ее счастьем.

Она знала, что Себастьян опытный любовник, но даже представить не могла, что он вызовет у нее такие острые эротические ощущения, совершенно изменившие ее. Теперь она чувствовала себя более женственной, более искушенной.

Когда они с Бьянкой спускались в гостиную, чтобы ожидать дневные визиты, она мельком посмотрела в зеркало. Лицо выдавало ее тайные чувства, но это почти не заботило Элинор. Почти.

К счастью, у Бьянки, поглощенной романом с лордом Уэверли, не было времени думать о причине странного поведения сестры.

Первым, как обычно, приехал лорд Уэверли, вскоре к нему присоединились другие поклонники Бьянки и несколько дам. Мужчины толпились вокруг сестры в одной стороне гостиной, Элинор принимала леди в противоположной стороне, надеясь, что дневные визиты помогут ей скоротать целых восемь часов до ее встречи с Себастьяном.

Она рассеянно изучала синий узор на чашке, пока не осознала, что возникло неловкое молчание. Подняв голову, она заметила любопытные взгляды, которыми обменялись миссис Фарнсуорт и леди Мэри. Очевидно, ктото из них задал ей вопрос.