Я глядел на Смагина-младшего во все глаза. Этих подробностей жизни прославленного курьера я прежде не знал.

— Любого другого с такой ответственной службы уволили бы в двадцать четыре часа, — вдруг прозвучало за нашими спинами.

Это вернулась Тайна — с мороза, раскрасневшаяся, с блестящими глазами. В ее руках уютно устроился букетик свежих оранжевых тюльпанов. Гм… Что ж, усачу-полковнику во вкусе не откажешь!

— …Но Алексей Петрович был лучшим, и потому остался в штате.

— Последние шесть лет жизни он возил почту в спецконтейнере, прикованном к протезу стальной цепочкой, — сказал Федор. — С ним и погиб.

— Как же уцелела флэшка? — Тихо спросил Шадрин. — Ведь «Медузу» так и не нашли, даже обломков.

— Когда разбирали его личный архив, — пояснил Смагин-младший. — Алексей, разумеется, не возил такое с собой.

— Уже тогда она была анахронизмом, — задумчиво сказала Тайна, осторожно погладив флэшку после того, как Федор перенес все ее содержимое в свой «Олимпик».

— Рукописи не горят, — сардонически резюмировал я. — Но что мы в итоге имеем? Ошибку в дате и откровенное вранье про Фиджи? Может, он просто перепутал числа? Но зачем было писать про острова?

— Алексей Смагин был не такой человек, чтобы писать в личных файлах всякую недостоверную чушь, — покачал головой Федор. — И если он написал откровенную неправду, это мог быть только некий сигнал. Например, для своих, для тех, кто в курсе. Эдакий маячок: «Внимание, как вы думаете, чего это я?»

— И чего это он? — Спросил Шадрин.

— Думаю, нам с Костей сегодня предстоит занимательный вечерок, — усмехнулся Смагин-младший. — Ведь ты лучший эксперт по этим файлам, нет?

На «ты» он перешел легко и изящно. Но я не был уверен, что мы извлечем хоть что-то существенное из злополучной флэшки, даже проведя над ней бессонную ночь. Меня в ту минуту гораздо сильнее волновали данные расшифровки инфоносителей с найденного зонда.

Именно его я считал ключом к разгадке первой серии космического детектива под названием «Два звездолета».

Впрочем, как и все остальные.

Время впоследствии показало, что мы ошибались. В вечной мерзлоте Беллоны покоился лишь замок, хотя и довольно-таки хитроумный. А ключ к нему лежал, как это часто бывает, совсем рядом.

Над извлечением информации с зонда мы провели двое суток, и еще пять дней ушло на предварительную расшифровку.

Не знаю как для других, а для меня это был настоящий момент истины, только растянутый на неделю напряженного поиска кусочков разрозненных файлов, склеивания их воедино и тщательнейшего изучения.

В те дни я чувствовал себя ныряльщиком, впервые отважившимся нырнуть на прежде недосягаемую глубину…

На сто пятьдесят метров?.. На двести?..

Предстоящей глубины погружения из нас четверых не знал никто.

Итак, чего же мы добились от зонда?

Он принадлежал «Восходу».

Он был последний раз запущен с борта звездолета 10 апреля 2161 года. И разбился о Беллону 14 апреля 2161 года. (До этого, в течение предшествующих 260 суток, зонд запускался еще 9 раз — живучая оказалась птичка.)

Львиная доля всех данных оптического канала была утрачена безвозвратно.

Радиолокационного, радиометрического, инфракрасного — тоже.

В буфере радиоканала (зонд можно было использовать как ретранслятор — это, как я понимаю, одна из базовых возможностей всех подобных зондов) сохранилось некоторое количество реплик.

Но прослушивание радиообмена нескольких членов экипажа, хотя и имело отличный от нуля мемориальный смысл, сенсации нам не подарило.

Еще у зонда сыскался отдельный процессорный блок для ведения боевых действий (а вот это сенсация!). Потому что у зонда — представьте себе — имелся отсек, который можно было использовать для размещения дополнительного научного оборудования, но можно было — и для подвески ракет класса «космос-космос».

Правда, у нашего найденыша подобный отсек был пуст, но пристрастный осмотр крепежных узлов, предпринятый Шадриным, позволял судить, что, судя по сорванным пломбам и удаленной полимерной консервирующей смазке, как минимум один раз на зонд ракеты подвешивались (ну сенсация же!!!).