В моих словах был резон. Все трое молча покивали.

Первым, как и следовало ожидать, заговорил Федор:

— Тогда попрошу гипотезы. Разумеется, они должны базироваться именно на этих… на этом…

— Зарифмованных строках! — Как отличница тут же пришла ему на помощь Тайна. — Но, по-моему, тут и думать нечего. Если рассуждать логически…

Она слегка наморщила лобик.

— «Если ищешь путь звезды, зная час восхода — солнца луч отпустишь ты, дав ему свободу», — протараторила Тайна, обнаруживая отменную память. — Понимаете? Надо просто отпустить луч! А что такое «луч»? Ну, направленный поток электромагнитного излучения. То есть что? Ну скажем радиосигнал… А, значит, кодовое слово… «солнце»!

Она обвела нас горящим взглядом. И повторила — раздельно, спокойно:

— Кодируем слово «солнце» всеми способами, о которых имеем представление. Также оставляем его и некодированным. Просто запишем, каждый своим голосом. Разошлем пакет этих «солнц» в каждую угловую секунду… ну хотя бы минуту… орбиты Беллоны. Как можно более мощным импульсом.

— И что? — спросил Николай.

— Ракетоплан пробудится ото сна и откликнется… Пошлет ответный сигнал… Вот увидите! Я чувствую.

Чувствам Тайны можно было доверять, но лишь когда они касались существ из плоти и крови. А вот можно ли чувствовать и, главное, предсказывать реакцию древнего парсера, спящего где-то в миллионах километров от нас на борту бесхозного ракетоплана — в этом я сильно сомневался.

— Я бы все же посоветовался с Гришкой, — вздохнул Николай. — Уж он-то должен знать всякие радиопремудрости, язви его костец!

— Чем меньше людей будут вовлечены в наше дело и знать его ключевые подробности, тем нам спокойнее, — возразил Смагин-младший. — Оператору дальней космической связи достаточно иметь запись шифрограммы и точные параметры радиосигнала.

— А вот у меня другая версия! — Неожиданно для самого себя выпалил я. — «Солнцем» для всякого спутника, будь то флуггер, ракетоплан, посадочный планер, зонд, должен быть как раз корабль-матка. В нашем случае это один из звездолетов, так? А кто отслеживает и рьяно выполняет каждую команду нашего небесного светила?

— Земля? — Кинула пробный шар Тайна.

— У тебя забавные понятия об астрономии. И физических законах, — заметил я, снисходительно улыбнувшись.

Она в ответ лишь показала язык.

На том мы и разошлись — передохнуть, привести себя в порядок, а главным образом переварить новую информацию. Лишь я задержался на минутку и набросал Федору список слов, могущих оказаться, по моему мнению, кодами.

Вот этот список: «Подсолнух», «Солнце», «Беллона», «Вольф», «Вольф 359», «Восход», «Звезда», «Земля», «Терра».

Кто знает, какое из них открывает пещеру Али-Бабы? И открывает ли хоть одно?..

Судьба-злодейка между тем решила подстегнуть наши планы крапивой обстоятельств. Вечером Федор срочно собрал нас в крохотной кают-компании трейлера.

— Тут добрые люди намекнули, — проговорил наш новый друг. — На Аннушку отправлена ориентировка. Ее, оказывается, разыскивают… эээ… компетентные органы. И кто бы мог подумать?

— «В связи с противоправными действиями, совершенными в отношении целого ряда мемориальных объектов культурно-исторического назначения, граничащими с хулиганством и откровенным вандализмом…» — нараспев прочел Шадрин текст на мониторе и озадаченно поскреб в затылке. — «Граничащими с хулиганством» — это как понимать?

— Пятнадцать суток, надо полагать, — саркастически произнес я, косясь на Тайну, уже нацепившую на мордочку отважную гримаску «Сам черт мне не брат!». — Меня вот больше интересует, бывает ли вандализм неоткровенным, так сказать.

— Надо рвать когти отсюда, — покачал головой Николай. — Если только Гусев уже не утроил караулы…

— Ну это как раз вряд ли. Скорее, полковник Гусев будет весьма опечален нашим отъездом, — замогильным тоном провещал я. — Наша Тайна его так обаяла, что полковник, пожалуй, даже отрядит за нами погоню. Но вовсе не из-за этой ориентировки, Федор. У него, похоже, на Тайну совсем иные виды. Усатый р-р-ревнивец…

— Дурак ты, — пожала она плечиками. — С полковником как раз особых проблем нет.

Я испытал предательский приступ легкой злости вкупе с огромным раздражением.

Это еще что такое?! Уж не втрескался ли ты в нее, парень?!

— И нечего кивать тут!

Взгляд Тайны был строг и суров. Ни дать, ни взять — Орлеанская Дева перед решающим сражением!

Не знаю что бы я ей ответил, благо раздражение все еще росло во мне как опара на экспресс-дрожжах, но тут очень вовремя запищал шадринский коммуникатор.