– Проходим над заданными координатами. Внизу сплошная облачность. Работать не могу. Прошу дать отбой.

– …

– Понял, возвращаюсь…

Когда невидимые в тумане боевые машины пронеслись над внезапно притихшим полем боя и, не останавливаясь, полетели на северо-запад, Ибрагим молитвенно сложил руки. Второй раз за день Аллах приходил на помощь своему воинству.

– Ты воистину велик! – подняв глаза к небу, произнес Келоев и, сжав в ладони радиостанцию, начал отдавать команды…

Гранаты подошли к концу, крайнюю эфку Сергей сунул в кармашек разгрузки, затем, достреляв последние автоматные патроны, взял пулемет и, перейдя к оконечности окопов, поставил ногу на бруствер.

– Вы куда? – тихо спросил слабеющий с каждой минутой, но по-прежнему держащий автомат Гаврилюк.

– Залягу с фланга. Если повезет – вернусь, – ответил группник, и Алексей понимающе кивнул.

Теперь он здесь оставался совсем один… как приманка, живец. Но так был хоть какой-то шанс задержать противника. Жаль, уйти группник и он не могли – в окопах лежали раненые пацаны: Прищепа, оба радиста, в центре Юдин, на левом фланге Кудинов и Тушин, в соседнем окопе лежал только что попавший под вражескую пулю Баранов. О том, что уходящий командир может воспользоваться туманом и бежать, таких мыслей у Гаврилюка не появилось даже ни на секунду. А вот страх за то, что Ефимова убьют и он, Алешка, останется в одиночестве… был.

– Ни пуха! – шепнул Гаврилюк вслед уходящему командиру. – К черту! – мысленно, отвечая сам себе, проговорил он, так как его шепота уходящий Ефимов уже не слышал.

И снова завертелась круговерть боя, только теперь Алексей стрелял лишь изредка, короткими, по два-три патрона очередями. Два имевшихся у него магазина надо было растянуть надолго – или до тех пор, пока не вернется командир, или на всю оставшуюся жизнь. «ВСС» с последним патроном и со снятым предохранителем лежал рядом. Гаврилюк стрелял, а поддерживающего пулеметного огня не было. Алексей уже не успевал бить по мелькающим то там, то здесь вражеским фигурам, а пулеметные выстрелы все не звучали. У него кончились патроны, а поддержки – столь нужной командирской поддержки – не было, не было, не было… Алексей уже слышал шаги бегущих, подбирающихся к нему бандитов. Его холодеющая рука непроизвольно потянулась к ждущему своего часа «Винторезу» – и тут с фланга зарокотал, заревел грозный голос ефимовского пулемета. Алексей слышал крики раненых и звук падающих тел совсем близко – значит, бандиты добежали почти до бруствера. Затем послышались крики бандитов, отдающих команды, и вновь нарастающий вал огня со стороны противника. Руки во второй раз потянулись к заряженному оружию и, схватив его, уже больше не отпускали…

– Какие известия имеются от группы Ефимова? – Полковник Черных заметно нервничал.

– Со слов командира одной из идущих на выручку групп, отряд старшего прапорщика Ефимова по-прежнему ведет бой.

– Что авиация? – Вопрос без особой веры в обнадеживающий ответ.

– Вылет состоялся, но над местом боестолкновения сплошная облачность. Дали добро на возвращение.

– Ясно, – покачал головой полковник. – Так сколько, ты говоришь, по твоим данным в том районе находится боевиков?

– Если источник не ошибается, то человек до семидесяти… Но цифра не точная, может меняться как в одну, так и в другую сторону, – ответил Осипенко и незаметно вздохнул: – Может, задействовать артиллерию? Радист вроде бы запрашивал…

– Нет! – уверенно возразил Черных. Хотя, откровенно говоря, в предложении подполковника был свой резон. Десять на семьдесят – неплохой размен, но Черных в какой-то мере чувствовал перед попавшими в засаду бойцами свою вину и погубить их вот так… Хотя кто знает, что стало бы для них лучшим выбором? – Нет! – на этот раз сказал он еще тверже, чтобы убедить в правильности такого решения самого себя.

– Тогда что будем делать?

– Ждать сообщения от групп, идущих на помощь Ефимову. Если бой еще идет, значит, не все потеряно.

– Значит, есть надежда, – подполковник позволил себе закончить фразу за шефа, и Черных, не глядя на него, в знак согласия кивнул.

– Есть.

Григорий спустился с другой стороны хребта и вдруг почувствовал, как от усталости буквально отваливаются державшие щуп руки, как ноет находившаяся в постоянном напряжении спина, как дрожат в один момент сбросившие напряжение колени.

– Гриша, двигаем, двигаем, – уже торопил набежавший сзади Гуревич. – Двигаем!

– Сейчас, командир, сейчас… – стоя на коленях, Григорий откинулся назад и закрыл глаза.

– С тыловой тройкой… Догонишь… – не останавливаясь, бросил капитан и, увлекая за собой группу, побежал дальше.

Сразу же после этих слов Гриша встал, передернул плечами, скидывая с себя навалившуюся расслабленную усталость, шагнул один раз, другой и, постепенно наращивая скорость, начал догонять убежавшего вперед командира группы.

Спуск – и сразу же бесконечный подъем в горку, через небольшие, обрывистые овражки, через переплетения ежевики, через завалы покореженных, наваленных в кучи деревьев. Медленно, слишком медленно и тяжело продвигалась вперед группа капитана Гуревича. Сам Игорь уже не единожды пожалел, что принял решение выдвигаться на помощь Ефимову по прямой, а не вернулся назад, к широкому ответвлению станового хребта, и не побежал по спускающейся к юго-востоку тропе. Теперь делать это было поздно, тем более что цель казалась так близка – выстрелы и взрывы звучали уже менее чем в полукилометре.