– Чибисов! – уже на подходе крикнул Гуревич, и впереди сразу наметилось движение. – Докладывай, что тут у вас произошло. – Игорь еще не отошел от горячки боя, и его слова звучали резко и зло.

– Командир! – Леха Чибисов выбрался из-под завала маскировавших его укрытие и теперь вот рухнувших на него веток. – Туда ушли, – ствол его автомата качнулся вдоль убегающего вдаль ручья и пошел вверх.

– Мы их там нехило окучили! – влезая в разговор, похвастался стоявший рядом с Лехой Васька Быков, по виду и по уверенности в себе действительно напоминающий быка.

– Это точно. Они трупы вытаскивать сунулись; ну, мы их и прищучили! – Леха улыбался, хотя его руки нервно дрожали.

– Понятно, а трупы там откуда?

– Да чуть раньше вальнул я там кого-то… – Эмоции бурлили и переполняли Чибисова. – Мы их хорошо сперва окучили.

– А потом они нас! – хихикнул совершенно не соответствующим своей фигуре смешком Васька. – Вон Федьку подстрелили, – Быков кивнул в сторону лежавшего неподалеку и тихо стонущего командира тыловой тройки.

– Пошли, посмотрим, кому вы там дали по мозгам. Андрей, раненого и пленных к выходу из леса! – отдал команду Игорь и, махнув рукой, приказал: – Быков, Чибисов, за мной!

Гуревич развернулся и стал не спеша спускаться вниз, мимо базы, по только что пройденной тропе. Выехавшая за ними бронеколонна еще только подбиралась к району …тов, и время для досмотра у капитана и его бойцов еще было.

Проходя мимо трупа Стивена, Игорь еще раз сплюнул, кинул ему на спину захваченный у пленных боевиков автомат и поспешил дальше.

Время шло, а новых сообщений от Ибрагима Келоева не поступало, и по тягостному молчанию в радиоэфире Шамиль понял: тщательно продуманная и лично им разработанная операция провалилась.

Шамиль уткнулся лицом в подушку, обхватил голову руками и, чтобы не взвыть, заскрежетал зубами. Злость на старшего Келоева за столь бездарное выполнение задуманного переполняла Басаева, и это не сулило Ибрагиму ничего хорошего.

Если бы майор мог, он бы сам впрягся в никак не желающий мчаться как метеор БТР. Кричать и стучать по лбу сидевшего за рулем водителя было без толку – он и без того выжимал из своего железного коня все что можно. Но Никишину хотелось большего, хотелось, чтобы они уже были там. Чтобы… одним словом, чтобы успеть. Вот уже и группа Гуревича зарубилась, вцепилась в противника, с ходу смяв его боевые порядки. А они все ехали. Никишин нервничал и, нервничая, едва слышно пел какую-то песенку. Не помогало. Наконец показалась окраина селения …ты. Совсем немного, и теперь по грунтовке вверх, до самого места боя.

– Влево вот по той дороге, – скомандовал майор и, подлетев на очередной канаве, даже не стал материться на вовремя не притормозившего водилу, лишь крепче вцепился в висевший на ремне автомат и сплюнул на мелькающую под колесами гальку. В ответ на полученную команду водитель кивнул и, почти не сбавляя скорости, свернул на старую, давно неезженую дорогу. Загрязняя воздух непрогорающей солярой и завывая, «восьмидесятка» начала подниматься в гору. До места боя оставалось совсем ничего.

Того, что на старой дороге могли быть установлены такие же старые, забытые противотанковые мины, майор вовсе не исключал, но наверху по-прежнему гибли ребята из его отряда, и он предпочитал рискнуть, а там будь что будет…

Первый труп боевика они увидели уже на подходе к месту боя. Окровавленная разгрузка, отсутствие автомата, слетевшая и валяющаяся на земле кроссовка – все свидетельствовало о том, что его какое-то время пытались тащить, потом бросили. Затем бойцы увидели и подобрали бесхозный ствол, а чуть дальше, уже за поворотом тропы, лежала тонкая фигура в черных джинсах и такой же темной джинсовой куртке. Светлые, окрашенные кровью и спутанные волосы короткой прически, лицо, повернутое вниз, уткнулось в землю, ноги были неестественно вывернуты и заброшены на корни дерева. На спине виднелось пятно еще более темное, чем материал куртки, и в центре пятна – маленькое, едва заметное отверстие от вошедшей туда пули.

– Пацан, блин… – без всякого сожаления констатировал Леха. И впрямь, эта фигура не могла принадлежать взрослому мужчине. Подойдя ближе, Чибисов без всякого почтения ткнул носком ботинка в голову лежащего, поворачивая лицом на сторону.

– О, черт, баба! – вырвалось у отшатнувшегося Лехи.

– Переверни! – нисколько не смутившись данного факта, скомандовал капитан, с интересом рассматривая явно европейские черты лица убитой.

– Раз, два, взяли! – самому себе скомандовал Чибисов, с легкостью поднимая и переворачивая тело Барбары. Перевернув, он поморщился от пахнувшего в лицо запаха и отступил в сторону.

– Сейчас мы их проверим, сейчас мы их сравним! – вспоминая старый мультфильм, Игорь залез в топорщившийся нагрудный карман и вытащил оттуда небольшое удостоверение, написанное сразу на двух языках. Первое, что бросилось в глаза Игорю, было слово «Телерепортер».

– Во как! – ухмыльнулся Гуревич. – Кино, значит, приехали снимать… Сняли, – с удовлетворением заключил он, вспомнив труп, лежавший подле раздолбанной выстрелом телекамеры. – Барбара Смиткович.

– Немка? – услышав имя, попытался уточнить Леха.