– Анатолий Дмитриевич, – попытался взять слово Воротников.

– Прощения станешь просить? И не пытайся.

– Но…

– Помолчи, – прикрикнул Астафьев, но не злобно, а устало, как человек, который просит дать ему возможность сосредоточиться.

И действительно, не прошло и минуты, как он заговорил снова, и на этот раз Воротников слышал голос прежнего президента Российской Федерации – решительного, властного, уверенного в себе.

– Так, – произнес Астафьев. – Выход видится мне всего лишь один. Пану Корчиньскому необходимо предоставить живых свидетелей, которые убедят его в том, что съемки на аэродроме велись не десятого апреля, а позже…

– Двадцатого, – подсказал Воротников. – Двадцатого апреля.

– Полковника Разина нам с Кавказа не вытащить. Неужели исполнители погибли, все до одного?

Астафьев умолк, надеясь услышать что-то обнадеживающее.

– Прослушивая запись разговора Шахашвили с его ближайшим помощником, – заговорил Воротников, – я узнал все, что рассказал на допросе этот Разин. По его словам, непосредственный исполнитель, организовавший съемки под Смоленском, не был ликвидирован. Ему удалось скрыться.

– Кто он?

– Отставной прапорщик пограничных войск, Аркадий Барвин, – отрапортовал Воротников.

– И опять человек из твоего ведомства, – упрекнул Астафьев. – Где искать твоего прапорщика?

– Уже ищем. За пять минут до того, как я позвонил вам, мне доложили, что Барвин может прятаться в деревне Выселки, у своей зазнобы. Туда направлена группа захвата.

– Отлично. Берите Барвина, и на Лубянку. Генерала Луконина арестовать и туда же. – Говоря, Астафьев похлопывал по столу ладонью в такт своим словам, как делал всегда, когда находил единственно верное решение и излагал его подчиненным. – Как только это будет сделано, я немедленно свяжусь с Корчиньским и попробую убедить его не совершать опрометчивых шагов. Барвин и Луконин нужны мне живыми. Сейчас вся надежда на их правдивые показания.

– Так точно, господин президент, – четко, по-военному откликнулся Воротников. – Разрешите приступать?

– Попробуй только не приступить, – пошутил Астафьев.

Это был добрый знак. Окрыленный, Воротников положил телефонную трубку и снял другую. Он еще не знал, что президентский приказ не будет выполнен, а ситуация вскоре накалится еще сильнее. Он был деловит и собран, не подозревая, что звонить куда-либо уже поздно.

Утреннее совещание в кабинете у генерала Луконина затянулось до полудня. Делая вид, что внимательно слушает доклады, он смотрел в стол перед собой, изредка кивал или каким-то иным образом выражал свое отношение к сказанному. На самом же деле слова и целые фразы подчиненных пролетали мимо генеральских ушей, не достигая его сознания.

Мысли Луконина вращались вокруг одной-единственной темы, не дававшей ему покоя. Куда подевался Разин? Почему не выходит на связь? Что приключилось с ним в солнечной Грузии?

Сколько ни успокаивал себя Луконин, тревога на душе только усиливалась, отравляя существование. В конце концов, не дослушав жалкий лепет начальника информационного отдела о состоянии компьютерной базы данных на конец первого квартала, Луконин оборвал его, сослался на неотложные дела и выпроводил сотрудников из кабинета.

Несмотря на открытое окно, ему было душно. А еще ему нестерпимо хотелось выпить водки и закурить, чего он не делал уже несколько лет. «Нервы стали ни к черту», – невесело подумал Луконин.

Когда он, выдвигая один ящик письменного стола за другим, искал сигареты, зазвонил служебный мобильный телефон. Звонил тот самый Степанцев, который на пару с Белобровом бездарно провалил операцию по уничтожению «съемочной группы». Перед отъездом в командировку полковник Разин оставил майора Степанцева исполняющим свои обязанности и поручил ему поиски беглого прапорщика. Тот исправно докладывал Луконину о результатах, и всякий раз они были неутешительными. Вот и сейчас он снова звонил, чтобы рассказать, как трудно искать иголку в стоге сена.

«Будь сейчас советская власть, – раздраженно подумал Луконин, – я бы объяснил тебе, как ищут иголки. Одну прячут, остальные втыкают под ногти для того, чтобы человек не расслаблялся, а действовал».

– Да, – бросил он в трубку. – Что нового?

– Кажется, мы его обнаружили, – прозвучал ответ.

Это меняло дело.

– Кажется или обнаружили? – сварливо осведомился Луконин.

Степанцев доложил, что он с напарником наведался в дачный поселок, где время от времени работал сторожем отставной прапорщик Барвин. Удалось выяснить, что Барвин искал жительницу соседней деревни, Дарью. Степанцев и Белобров находились в нескольких минутах езды оттуда.