– Судя по всему, – сказал Степанцев, – Барвин по-прежнему находится у своей любовницы. Я приказал оперативным работникам деревню окружить, единственную дорогу перекрыть, ждать дальнейших указаний. В доме, где, как я предполагаю, обосновался Барвин, слышна музыка.

Это упоминание музыки подействовало на Луконина как раздражающий фактор на гуся.

– Музыка слыш-шна, говориш-шь? – прошипел он. – Какая?

– Не могу знать, товарищ генерал.

– А раз не можешь знать, – рявкнул Луконин, – то и не болтай попусту! Музыка там у них, видите ли, играет…

– Прошу простить, товарищ генерал, – заторопился Степанцев. – Больше не повторится.

Это он верно подметил: не повторится. Участь бестолковых подчиненных полковника Разина была предрешена. Как только они ликвидируют Барвина, то настанет и их черед. Вспомнив об этом, Луконин решил не нервничать по пустякам.

– Что собираетесь предпринять? – спросил он.

– Я считаю, что откладывать задержание Барвина нет смысла, – заговорил Степанцев после недолгого колебания.

– Правильно считаешь, – одобрил Луконин. – Действуйте стремительно и слаженно, так, чтобы у Барвина ни одного шанса не осталось… Я имею в виду шансы уйти живым. Задержание мне на хрен не нужно. Мне нужна попытка к бегству и пара метких выстрелов вдогонку.

– А если Барвин не побежит? – пожелал знать Степанцев. – Если он руки поднимет и сдастся? Как я ему при всех в спину стрелять стану?

– Ты тупой или прикидываешься?

– Я…

– Головка от буя! – оборвал подчиненного генерал Луконин. – Или попытка к бегству, или сопротивление при аресте. Куда стрелять, выбирайте сами. По обстоятельствам.

– Есть, товарищ генерал, – произнес Степанцев.

– Есть на морде шерсть, – ответил солдафонской прибауткой генерал. – Если Барвин уйдет, то искать будут не его, а тебя с Белобоком.

– Белобровом, товарищ генерал.

– Без разницы. Туда, где вы окажетесь, фамилии роли не играют. – Не улыбнувшись своей шутке, Луконин спросил: – Как думаешь, майор, сколько времени вам понадобится?

– От часа до двух, – прикинул Степанцев.

– Все в оцеплении знают, как действовать при появлении преступника?

– Проинструктированы.

– Не будет таких, которые откажутся открывать огонь на поражение?

– Барвин для них не только опасный преступник, но также сексуальный маньяк, педофил и растлитель малолетних, – похвастался Степанцев. – Брать живым его никто не рвется. Считайте, он уже труп.

«Ты тоже», – отметил про себя Луконин.

Напольные часы в корпусе красного дерева начали отбивать полдень. Бросив взгляд на циферблат наручных часов, генерал коротко скомандовал:

– Приступайте.

– Есть приступать! – отозвался Степанцев.

Отключив телефон, Луконин удовлетворенно щелкнул пальцами. Звук вышел смачным, будто выстрелили из детского пугача. Повторив щелчок, Луконин направился к бару, когда новый телефонный звонок остановил его на середине пути.

Отвечать или не отвечать? Покосившись на бар, генерал вернулся к столу и взял трубку. В окошке высветился номер водителя Володи. Что ему нужно?

– Ну? – грубо спросил Луконин.

Вместо внятного ответа в трубке послышалась какая-то возня, а потом искаженный голос Володи выкрикнул:

– Не имеете права! Предъявите ордер! Руке больно, черт! Я буду жаловаться генералу…

Связь оборвалась. Луконин несколько раз подбросил мобильник на ладони, а потом со всего размаху хрястнул его об пол. Вряд ли телефон понадобится ему в обозримом будущем. Когда арестовывают личного водителя генерала, то не за горами и арест самого генерала.

«Вот и весь секрет исчезновения Разина, – подумал Луконин, не зная, чем занять сделавшиеся вдруг непослушными и суетливыми руки. – Заложил меня полковник. Сдал с потрохами. Что же делать? Как быть? Бежать? Куда?»

Подкравшись на цыпочках к двери, Луконин резко распахнул ее и заглянул в приемную. Бледная секретарша Ольга Никаноровна посмотрела на него и тут же отвела взгляд, воровато покосившись на незнакомого молодого человека, скромно расположившегося в углу. Молодой человек притворялся, что поглощен чтением журнала, но поза выдавала его напряжение. Он ждал – ждал, когда подоспеют остальные, с ордерами, пистолетами, наручниками.

Сколько веревочке ни виться…

Луконина будто спицей в сердце укололи. Зачем-то одарив молодого человека кривой улыбкой, он попятился и заперся в своем кабинете на замок. Оглянувшись, подбежал к бару, открыл его, спешно свинтил с бутылки крышечку и стал пить, почти не замечая крепости и вкуса жидкости, льющейся в глотку. Кажется, это был джин. Или виски?

В дверь робко постучали.

– Да! – крикнул Луконин, словно находился очень далеко отсюда и уносился все дальше и дальше.