Филипп задумался.

— Камински мне не доверяет. Как мне сказал однажды Адамс, которому я непосредственно подчинен, у Камински патологическая ненависть ко всему русскому. Его предки еще в те, далекие и смутные времена воевали с Мининым и Пожарским. В 1812 году в составе войск Понятовского, принимали участие в походе Наполеона на Россию. А дед его принимал участие в разгроме Буденного на Польском фронте в 1920 году…

— Я все понял, — перебил его Сулейман. — Вариант с Камински отпадает. Он не доверяет вам. Тогда попробуйте выяснить этот вопрос через Адамса… Вот вам на него компрометирующие материалы, — протянул он Филиппу небольшую капсулу. — Здесь микропленка. Там все, в том числе и связь его с наркомафией… В общем, ознакомитесь сами. Используйте в крайнем случае.

Когда пришло время расставаться, Сулейман заметил:

— Насколько мне известно, связь с Центром у вас надежная, поэтому вопросы на эту тему отпадают. Но при непредвиденных обстоятельствах, да не приведи Аллах к их возникновению, — по усам Сулеймана пробежала усмешка, — запомните адрес. И он вполголоса довольно четко назвал адрес своего человека в Пешаваре.

— Вам он будет доверять и верить, как мне, только вы покажете ему вот этот перстень, и передадите привет от Аслама. — Сулейман протянул Филиппу серебряную печатку. Наденьте, — добавил он, и не снимайте. Адамсу, — если спросит, откуда он у вас, объясните, что купили на рынке. Для этого советую посетить рынок сегодня же, время еще есть, — посмотрел он на свои часы, и купите там какую-нибудь дешевую печатку…

Октябрь, а жара, как в августе. И хотя особняк филиала ЦРУ в Пешаваре и прятался за высоким белоснежным дувалом, а на его территории росли акации и разнообразные фруктовые деревья, прохлады это не приносило. Не приносил прохлады и находившийся недалеко от входа небольшой бассейн с фонтаном. И если бы не медленно шагавший туда-сюда у КПП морской пехотинец, особняк казался бы просто вымершим.

Филипп заканчивал отчет о недавней поездке в центр подготовки афганских моджахедов в Бадабера, который не так давно снова стал функционировать. Лагерь, в результате восстания находившихся там советских и афганских военнопленных в апреле 1985 года, разрушен был практически, до основания.

Он вытер пот с лица. Рубашка прилипла к телу. Было такое впечатление, что и трусы были абсолютно мокрыми. Неожиданно раздался зуммер внутренней связи. Это был его непосредственный шеф Адамс. Руководитель филиала Джек Коллин в настоящее время находился в Штатах, и Адамс теперь замещал и его.

Только вчера уехал к себе в Исламабад и региональный шеф Камински, что принесло наконец, к ним, в Пешаварский филиал, какое ни есть, спокойствие.

— Зайди, Фил, — только эти два слова и успел расслышать Филипп, как сразу раздались короткие гудки. По тому, как была произнесена эта фраза, можно было предположить, что Адамс безнадежно пьян.

— Как там шеф? — спросил Филипп столкнувшись в коридоре с секретаршей мисс Джессикой.

— Как всегда, — махнула та рукой, и явно не предрасположенная к разговору, скрылась в своем кабинете.

Всю последнюю неделю, как только Камински уехал к себе в Исламабад, Адамс пил беспробудно. Нет, на службу он являлся трезвым, как стеклышко. Проводил с сотрудниками обязательную «пятиминутку», давал указания, а потом для всех был занят.

Когда Филипп вошел в кабинет, тот сидел за столом, и жуя окурок сигары, внимательно рассматривал стоявшую перед ним на столе початую бутылку виски и пустой стакан. И если бы перед ним стоял не этот натюрморт, а деловые бумаги, то вряд ли можно было подумать, что он пьян, настолько деловым и сосредоточенным было его лицо. Увидев Филиппа, он приветственно поднял руку, и пробежав по нему вполне осмысленным взглядом, с трудом пробормотал:

— Подожди минутку, Фил, сейчас покончу с этим.

Довольно твердой рукой он вылил остатки виски в стакан, и выплеснул в рот.

Филипп пододвинул свободное кресло поближе к столу и, удобно устроившись, закурил. Выпуская через ноздри дым, выжидательно уставился на шефа.

— Фил, — икнув, начал тот, — ты же знаешь, из всех тех, кто меня здесь окружает, я доверяю и верю только тебе. И не потому, что тебе не доверяет наш шеф Камински, а потому, что ты порядочный парень, ты прошел столько, что этого хватило бы на всех этих вместе взятых подонков, которые окружают нас здесь… Да, Фил… Я не знаю на кого мне можно положиться… Дело в том, что я влип, и влип серьезно… — Как-то сразу, помутневший взгляд Адамса уперся в Филиппа. Какое-то время он молча смотрел, затем, шлепнув здоровенной ручищей по столу, так, что опрокинулась пустая бутылка, и не обращая на это внимания, с трудом ворочая языком, продолжил, — ты мне должен помочь выбраться из этого дерьма.

Какое-то время Адамс вполне осмысленно смотрел на Фила, снова икнул, и неожиданно уронив голову на стол, захрапел.

То что Адамс пьян, сомнений не было. И в том, что тот попал кому-то на крючок, тоже вполне объяснимо. О сомнительных операциях Адамса с героином, Филипп узнал ознакомившись с содержанием микропленки переданной ему Сулейманом.

Филипп осмотрелся. Сейф, стоявший слева от стола, за которым сидел Адамс, был открыт. В дверцах торчали ключи. О том, чтобы ознакомиться с содержанием находящихся там бумаг, нечего было и думать. Над входом, уставившись в сторону сейфа, смотрел глазок камеры наблюдения.

Филипп поднялся с кресла, спокойно подошел к столу, убрал пустую бутылку и стакан в корзину для бумаг. Затем подошел к сейфу, успев увидеть, что там, кроме какой-то общей тетради, и довольно толстой пачки долларов ничего не было, закрыл дверцу сейфа. Опечатал печатью, и подавляя искушение демонстративно взглянуть в глазок видеокамеры, подошел к Адамсу, и с трудом засунул ключи в карман его рубашки. Взглянул на часы. Половина пятого. В принципе, уже был конец рабочего дня. О том, что бы одному вывести из кабинета огромную тушу Адамса во двор к машине, нечего было и думать. Ему пришлось вызвать двух морских пехотинцев охраны.