Шрифт:
— Есть кое-что. Борта левые. Как ты и говорил, рафик. Только не за нитку.
— А откуда?
— Из Кандагара. Транспортники с тряпьем.
— Наши?
Таксист усмехнулся
— Нет, наши, рафик…
Бек прикинул. В Ан-12 тряпья можно чуть ли не железнодорожный вагон загрузить. Кто и как их тут принимает… Аллаху весть. Потом — советские могут перегрузить, что нужно на свой транспортник — и за нитку. Никто из афганцев знать не будет.
— Сопровождающие советские на этих бортах есть?
— Иногда бывают.
— Как часто эти борта ходят?
— Когда как. Раз в неделю бывают. Как приходит — все торговцы к аэродрому бросаются. Здесь больше и нечем считай торговать…
Это что же за хрень такая — тряпье самолетами перевозить, да так что по цене оно дешевле перевезенного машинами. Такое может быть только в одном случае — если на этих бортах есть что-то, перевозка чего с лихвой покрывает любые издержки.
А это может быть только одно.
Как реализовать? Затесаться в толпу и проверить? Ага, приперся такой красивый — дурью не богат, бача? Тут же, у аэродрома и похоронят…
Но проверять надо.
— Кто такой Бах?
— Как кто… Он теперь здесь большой человек. Начальник местного Царандоя.
О как устроился! Молодчина! Это уметь надо! Товарищ Бах — это же бывший начальник пятого управления ХАД, по борьбе с бандитизмом. ХАД и Царандой — все время были на ножах, потому что ХАД это местный КГБ, а Царандой — местная милиция. Но пятый отдел ХАД — это… круче уже только советские спецы. И ненавидели их как…
А теперь в Царандой устроился.
И если так подумать… Человек считай, все время после революции на этой должности. Глава отдела по борьбе с бандитизмом — а бандитизма все больше и больше. Да… многое сейчас становится понятным.
— Где он живет?
— Вилла у него…
— На карте покажи…
Таксист смотрит на небольшую, сложенную в несколько раз очень подробную карту города. Потом показывает пальцем.
— Вот здесь. Ворота такой краской выкрашены, как самолеты.
— В тех краях — высади…
Отправляясь на встречу с доктором Бахом — Бек мало чего боялся. Это душманов в таких случаях надо бояться, они непредсказуемы. Если душмана загнать в угол — он может броситься с ножом на танк и плевать на последствия… прецеденты уже были. А тут… нет, тут такого не будет. В конце концов — мало ли от кого он пришел, мало ли кто знает, куда пошел товарищ Бек к кому. Если он пропал — придут сюда. А спрос в таких случаях серьезный, и безо всякого суда зачастую — тот, кто играется в такие игры, знает — что правосудие здесь совсем другое, тут начальство тебе и судья, и прокурор, а сослуживец, зачастую — палач. Нет, если что не так — его потом будут убивать. Через пару дней — где-нибудь под нападение моджахедов…
Бек неспешно прошелся по улице. Ага… вон машинка стоит… одна?
Похоже что и одна…
Он повернулся, прошел назад до ворот трижды постучал. Выглянул нафар, держа наготове автомат.
— Чего надо, пакир? [27] Иди отсюда!
— Зови Баха — сказал Бек по-русски — скажи, товарищ Бек ждет…
Бах, за время, когда не стало народной власти, изменился и сильно.
Пока была народная власть — он держал имидж крутого парня. Черный кожаный плащ чуть ли не до пола, пугавший афганцев, автоматический Скорпион в подплечевой кобуре, ПМ и граната в кармане, короткая бородка. Сейчас — на нем был расшитый, подарочный халат, он прибавил не меньше тридцати килограммов. Но взгляд остался жестким, волевым, взгляд настоящего мужчины…
27
Нищий, оборванец (пушту)
— Салам алейкум, дорогой — он развел руки для объятий по-русски — все воюешь?
— Жизнь заставляет, рафик. А ты изменился.
Бек заметил, что на слове рафик, товарищ — Бах немного поморщился
— А с меня хватит…
— Коммунисты не сдаются?
— А я и не сдался. Давай, рафик, за столом поговорим. Проходи в дом….
На столе были блюда, которых не могло бы быть, если бы Бек не имел больших и прочных контактов с ОКСВ, с кем-то в советском командовании. Например, сгущенка — для афганцев невиданное лакомство, тут тебе не СССР. Наверное — с этой сгущенки и раздался так…
Бек заметил, что стол был накрыт. Ждет кого-то?
— Ждешь кого-то, рафик? Если надо, я позже приду.
— Да какое там… жду… — Бах отлично говорил по-русски — обещали прийти… не придут уже… наверное. Родственников собирал.
— Кумовщинка — продолжал подначивать Бек
— Э… нет, вот тут ты не прав, рафик. Ты сам видишь, доверять никому нельзя. Доктор Наджиб… все про социализм говорил, а видишь, какая сволочь оказался. Никому посторонним нельзя доверять, рафик. А то сам видишь, как бывает. Чуть что — и голова с плеч.