– Рад встрече, мастер, – сказал он.

– Что ты здесь делаешь? – Эрдан с трудом справился с удивлением – тем более он уже догадывался, какой ответ услышит.

– Меня называют главным корабелом Аламеды, – ответил Чейн. – И даже всей Империи. Но это всего лишь потому, что ты предпочел отойти от дел раньше времени. Что ж, теперь все изменится.

– Ошибаешься, – спокойно возразил Эрдан. – Я не намерен...

– Он не спросит, – перебил Чейн. – Он так давно ждал возможности тебя вернуть, что не упустит шанса – раз уж ты сам пришел. Ваша глупая ссора затянулась, и пора наконец-то положить ей конец. Или ты так не считаешь?

Ученик ждал ответа, но учитель медлил. Человек, стоявший перед ним, изменился гораздо сильнее, чем казалось поначалу, – и это тоже было следствием его ошибки.

– Я часто про тебя вспоминал, – сказал мастер-корабел. – Гадал, где ты и чем занимаешься. Но я даже в страшном сне не мог предположить, что ты...

Чейн рассмеялся – сухо, трескуче. Его глаза снова заблестели, а голос вдруг сделался резким и даже жестоким.

– Я – что? Я занял твое место, да. Но ты ведь и сам считал меня лучшим – до тех пор, пока не появился он. Собственно, после твоего бегства другие кандидатуры даже не обсуждались, мне сразу предложили стать главным корабелом... и я согласился. Да, согласился после всего, что произошло между вами, – видишь, я знаю наперед все твои возражения. С тех пор прошло много лет, я уже успел воспитать своих учеников...

Эрдан подошел к краю площадки. Далеко внизу море билось о подножие маяка; к югу вздымался лес мачт. Сотни кораблей, сотни навигаторов – пары, чья связь нерушима и длится до самой смерти одного из двоих. Они покоряют океан, сражаются с чудовищами из глубин, оберегают команду – порою ценой собственной жизни. Так было испокон веков, но вот сколько еще это продлится?

– Ты позволил ему превратить себя в бессловесное и безмозглое орудие?

– О-о, видишь ли, я всегда был слабовольным глупцом, – послышался язвительный ответ. – Мне не хватило духу бросить жену и ребенка, чтобы только сберечь свою честь, не посадить на нее ни пятнышка. Я остался – и, справедливости ради, он меня не принуждал совершать то, о чем ты сейчас думаешь. В конце концов, ты меня этому так и не научил.

«Не научил» – только когда эти слова прозвучали, Эрдан распознал в голосе бывшего ученика обиду. Ядовито-горькую, жгучую обиду, которая, должно быть, мучила Чейна по ночам: как же так? Он, прослуживший учителю верой и правдой немало лет, ловивший каждое слово и не жалевший сил, оказался недостоин великой тайны! Что за вопиющая несправедливость!..

– Да, я не доверил тебе этот секрет, хотя собирался много раз. А тебе хоть приходило в голову, что хранить его – нелегкое дело? Зачем взваливать на себя груз, который может свести в могилу раньше времени?

Чейн одарил его хмурым взглядом и сказал те слова, которых Эрдан боялся больше всего:

– Если бы ты унес его с собой, я не усомнился бы в твоей правоте ни на миг.

Все верно. Эрдан опустил голову. Он должен был молчать, и тогда ничего бы не случилось. Спросить, сколько раз его лучший ученик успел испробовать свой уникальный навык, Эрдан не осмелился – ответ его заранее пугал. Наконец он сумел выдавить из себя робкую жалобу:

– Зачем я ему нужен? Я старик...

– Не смеши меня! – В голосе Чейна промелькнули легкие нотки зависти. – Ты совсем не изменился, разве что поседел. Три-четыре поколения назад у тебя в роду точно был магус – значит, до ста лет доживешь... мастер. И еще успеешь послужить Его Величеству. Отменно послужить, как он давно мечтал!

Послужить. Ни во сне, ни в бреду он такого не видел...

– О да! – мастер-корабел улыбнулся. – Так он, выходит, никого не посвятил в тайну? – Чейн кивнул. – Тогда понятно, почему меня здесь так ждали.

Он повернулся к низкому парапету и снова взглянул на лес мачт, мерно покачивавшихся в такт биению океанского сердца. Что за болезнь овладела его волей и заставила отдать грозное оружие в руки не просто недостойного человека, но к тому же и наделенного властью? Как он мог не подумать о том, что последует за его глупой выходкой?

И теперь уже ничего нельзя исправить.

– Знаешь, Чейн... я все эти годы думал лишь об одном: каким останется мое имя в памяти людей – если вообще останется? Навигаторы и корабелы, которых я воспитал до тебя, – их лица и имена отпечатались в моей памяти. Не все, конечно, были столь одаренными, как ты или он, но смею надеяться, им удалось совершить немало полезных дел... Мне бы на этом и остановиться, так нет же! Мне нужен был гениальный ученик, который бы прославился в веках, – а рядом с его именем всегда упоминали бы мое! И теперь я не понимаю, что стало причиной моего поступка – тщеславие или обычная глупость, но итог известен – Эрдан-корабел навсегда останется учителем кровожадного деспота и жестокого тирана. Я дал ему оружие, сильнее которого нет на свете, я был слеп... и мне понадобилось десять лет, чтобы прозреть. Передай... моему ученику... а впрочем, ничего ему не говори!