– Ветер меняется, – сказал магус, направляя разговор в другое русло. – Поторопитесь, а то как бы мы не застряли в проливе...

Все было почти готово. Они развернули один из стрелометов и направили его на грот-мачту. «А как же мы...» – начал Умберто и растерянно замолчал. Эрдан призадумался над невысказанным вопросом, но тут Крейн, будто случайно, подошел к грот-мачте и прислонился к ней. Острие гарпуна оказалось нацелено ему в сердце, и «Невеста» тотчас же заволновалась. Эрдан почти почувствовал, почти услышал, как Кристобаль успокаивает корабль, и сразу вслед за этим ощутил на себе взгляд «Невесты», исполненный подозрительности. Она не могла сейчас догадаться, что произойдет в самом скором времени, потому что никто из них не желал зла капитану.

И все-таки то, что они делали, могло стоить ему жизни.

«Только бы не ошибиться...»

Они возились с веревками, закрепляя хитроумную паутину так, чтобы все зависело от одной-единственной веревки, чью толщину они с Умберто скрупулезно просчитывали всю ночь. Крейн наблюдал, изредка давая советы таким спокойным тоном, словно его это вовсе не касалось: «Свечу-то чем-нибудь прикрыть надо будет, а то ветром задует... вот так...»

Наконец они закончили. То, что нужно было сделать теперь, было сложным и простым одновременно. Умберто, мрачный и задумчивый, поклонился капитану и нырнул в трюм; теперь на палубе оставались четверо – Эсме, Эрдан, Джа-Джинни и сам Крейн.

– Даже не думай загонять меня туда! – строптиво заявил крылан. – Приказа я не нарушу, потому что буду в воздухе!

– Как хочешь! – Крейн пожал плечами и закрыл грот-люк. Он заранее проинструктировал Бэра, который должен был на всякий случай отобрать у матросов оружие и спрятать в рундук, а уж о том, как они будут затыкать уши, предстояло позаботиться Умберто. На мгновение магус замер, словно прислушиваясь к чему-то, потом усмехнулся и пожал плечами.

– Что дальше, Эрдан? – спросил он безразличным тоном.

– Сам знаешь... – проворчал мастер-корабел. – И давай сделаем это быстрее!

Магус хмыкнул и снова подошел к грот-мачте. Он завел руки за спину, давая Эрдану возможность связать себя; острие гарпуна теперь смотрело ему точно в лоб. Корабел вязал узлы за узлами, лишая капитана возможности шевелить пальцами, и думал о том, что Крейну сейчас достаточно одного взгляда, чтобы положить этому конец.

«Странно, но я этого почти желаю...»

– Про глаза не забудь, – проговорил магус, почувствовав его смятение. Эрдана эти слова еще больше выбили из колеи – и потому, когда внезапный ветер вырвал у него из пальцев заранее приготовленный черный платок, корабел на мгновение застыл, не понимая, что произошло.

Джа-Джинни встрепенулся и раскрыл крылья, но платок уже исчез в море. Они переглянулись, и Крейн негромко рассмеялся.

– Что будем делать? – поинтересовался крылан. – Надо отыскать подходящую тря...

– Ничего не надо, – хмуро перебила Эсме. – Возьмите.

Она стянула с головы свой зеленый шарфик и протянула Эрдану, но мастер-корабел не успел его взять.

– Тогда сделай это сама, – сказал Крейн со странным выражением лица.

– Это приказ? – поинтересовалась целительница, продолжая хмуриться.

– Просьба. Пожалуйста, завяжи мне глаза.

Чтобы выполнить эту просьбу, девушке пришлось приподняться на носках и почти обнять магуса – отпрянув, она сильно покраснела, но Крейн этого уже не видел. Эрдан пристально наблюдал за обоими, и ему вдруг сделались понятны многие вещи, ранее пребывавшие во мраке тайны. Эсме тянуло к капитану, но она его боялась: Крейн казался ей красивым хищным зверем, который ластится лишь до тех пор, пока не настало время охоты, а его игры на мягких лапах легко переходят в кровавую резню. То, что песня сирен должна была пробудить в магусе ту сторону его натуры, которую Эсме до сих пор приходилось лицезреть лишь изредка и не в полную силу, пугало целительницу еще больше, почти не оставляя места для других чувств... но все-таки она осталась. Что же заставило ее так поступить – чувство долга или нечто иное? Эрдан не рискнул бы отвечать на этот вопрос. А Кристобаль на самом деле сейчас прятал свои чувства как никогда глубоко и лишь на мгновение позволил им вырваться наружу. В последний момент что-то промелькнуло в его взгляде, но был ли это страх за своюжизнь?

«Я знаю. Ты просто не хотел смотреть мне в глаза, Кристобаль».

– Давай, Эрдан. Мы приближаемся. И не забудьте заткнуть уши!

Они не забудут. Эрдан опустился на колени рядом с машиной для отложенного убийства, чья схема возникла в его голове совершенно случайно и оказалась похожа на древние часы: тонкая палочка, уложенная на специальной подставке, поджигается с одного конца, и, когда она догорает до нужного места, лопается нить, удерживающая свинцовый шарик, который со звоном падает на металлическую подставку. Только и всего. Как признался Умберто, его отец придумал похожую «штуку», охотясь на диких зверей... но это всё были слова. Точнее, это была ширма, предназначенная для «Невесты», и до поры она действовала – но теперь, зажигая огонь, Эрдан почувствовал, как беспокойство фрегата нарастает.

Дело сделано.

Когда прогорит и лопнет веревка, удерживающая спусковой крючок стреломета, он выстрелит и, конечно, попадет в цель, если до тех пор фрегат не проскочит пролив Сирен, воспользовавшись попутным ветром.

– Вот... – сказал корабел, тяжело поднимаясь с колен. – Теперь все зависит от нее.

– Знаю! – нетерпеливо зарычал капитан. Внутри «Невесты ветра» нарастала протестная волна – она поняла, что была обманута, что на ее борту произошло нечто ужасное и жизнь капитана оказалась в опасности. Хотя сирены были уже совсем близко, гораздо большая опасность им угрожала со стороны одураченного фрегата, чья ярость порою принимала весьма пугающие формы. Крейну и то не всегда удавалось сразу успокоить «Невесту», а уж сейчас, когда он и с собой совладать не сможет...