– Видишь ли, Кристобаль... – задумавшись, старый пират заговорил вслух, как будто капитан «Невесты ветра» находился сейчас рядом с ним. – Я очень стар, и тяготы дальнего пути мне не по силам. А в таком деле, как поиск небесного корабля, слабость недопустима. Ты ведь поможешь мне, парень? Знаю, ты такой же одержимый, как и я сам... двум сумасшедшим проще договориться, согласен?

Звездочет откинулся на спинку стула, созерцая дело своих рук: теперь перед ним лежали две карты, и на одну из них были нанесены острова хоть и труднодоступные, но хорошо ему знакомые. А вот другая, побольше, таила в себе столько опасностей, сколько он не изведал за всю свою долгую жизнь.

– Я, быть может, заслужил репутацию чудаковатого старика, – проговорил он вполголоса, – но все-таки не настолько сошел с ума, чтобы прыгнуть в водокрут или отправиться на свидание с Морской царицей. А ты все это сделаешь, Кристобаль. Ты будешь очень зол – быть может, даже испепелишь кого-нибудь, – но не сумеешь устоять перед искушением. Ты сыграешь по моим правилам. Люблю, когда играют по моим правилам. Так, Змееныш?

В дальнем углу каюты раздался шорох: то, что доселе казалось бесформенной кучей тряпья, зашевелилось и тихонько застонало.

– Ну, хватит притворяться.

– Свет... – послышался усталый невыразительный голос. – Потуши свечу, мне больно... прошу тебя...

– Еще чего! – ухмыльнулся Звездочет. – Привыкай, друг любезный. Свеча-то рано или поздно догорит, а солнце для тебя никто гасить не будет.

Змееныш снова застонал, а потом очень медленно поднялся, закрывая лицо руками в перчатках. С ног до головы одетый в черное, он казался сгустком тьмы, едва заметным в ночи. Звездочету нравилось, что его питомец такой – невидимый, злобный, смертоносный, – но после трех недель болезни он стал слабее новорожденного котенка, и это сильно раздражало пирата. Вдобавок к исходу второй недели мальчишка сделался чересчур болтлив, и его пришлось перенести из кубрика в каюту капитана, поскольку какой-нибудь матрос посообразительней рано или поздно должен был догадаться, что капитанский любимец не бредит.

– Ты знаешь, какой сегодня день?

Змееныш покачал головой. Было видно, что каждое движение дается ему с трудом.

– День встречи, – сказал пират, с особым чувством произнеся последнее слово. Змееныш вздрогнул. – Вскоре «Звезда» будет в Лейстесе. Ты все запомнил? Ничего не перепутаешь?

– Я все сделаю, – хрипло ответил Змееныш и опустил руки, решив, что сможет перетерпеть боль, но сразу же застонал и болезненно зажмурился. Он не увидел, как Звездочет отворачивается, брезгливо скривившись, – зато услышал его возмущенный возглас:

– Какого кракена ты снял маску?!

– Раздражает? – Змееныш хрипло рассмеялся, не открывая глаз. – Не нравлюсь? Надо же, а я-то думал, тебе хочется хоть изредка полюбоваться.

– Хватит паясничать! – рявкнул старый пират. – Вижу, тебе захотелось повторить тот достославный урок, так что...

– Попробуй, – равнодушно ответил Змееныш. – Только придумай что-нибудь новенькое, потому что кандалы меня теперь не удержат...

Звездочет резко поднялся, с грохотом опрокинув стул, но Змееныш уже поправлял черный шарф, скрывший нижнюю часть его лица до самой переносицы. Глаза он чуть-чуть приоткрыл, и их взгляды встретились – капитана и человека, чье имя уже много лет заменяла презрительная кличка.

– Что-то ты стал очень дерзким, – сказал Звездочет. – Но сейчас у меня нет времени придумывать тебе наказание, так что оставим это на потом. Хм... сдается мне, ты изменился после встречи с Крейном и его новой целительницей...

– Крейн! – Рука Змееныша потянулась к поясу, но оружия там не оказалось. Он глухо зарычал, словно зверь, и Звездочет улыбнулся, довольный. – Ненавижу... ненавижу его...

Безумный огонь, вспыхивавший в глазах Змееныша всякий раз при встрече с Кристобалем Крейном, приводил Звездочета в восторг. Хоть он и не знал, отчего мальчишка так ненавидит капитана «Невесты ветра», это было ему на руку, а уж их памятную драку, состоявшуюся в начале весны в одной из таверн Лаорики, Звездочет вспоминал с особым удовольствием. В тот раз Крейн едва успел войти в зал, как Змееныш с хриплым ревом кинулся на него – и магусу пришлось изрядно постараться, чтобы не выдать свою истинную силу. Хотя в конце концов Змееныш оказался на полу – Кристобаль сломал ему несколько ребер и правую руку, воспользовавшись кочергой, – Звездочет оценил это зрелище и был весьма благодарен обоим.

– У тебя еще будет шанс ему отомстить, – сказал пират. – Имей терпение. Ну вот, таким ты мне куда больше нра...

Звездочет не договорил, потому что «Утренняя звезда» внезапно проснулась и обрушила на него видение – рванувшуюся из глубины огромную черную тварь. Почти сразу раздался сигнал тревоги, а следом – возглас вахтенного: «Кракен справа по борту!» Тотчас сонная команда пришла в движение, и Звездочет невольно залюбовался слаженной работой матросов: они были так вышколены, что ему едва ли приходилось даже хмурить брови. Тем паче им уже не раз случалось биться с подобными чудовищами. Это было очень опасно, почти смертельно опасно – но все-таки не безнадежно.

А вот водокрут – совсем другое дело. При одном лишь воспоминании о том, как «Утреннюю звезду» едва не утянуло на дно, старик вздрогнул. Они чудом спаслись в тот раз, а фрегату понадобился месяц, чтобы зарастить все повреждения. Мерзкий белый призрак теперь то и дело являлся в его сны, а еще капитану не давала покоя мысль о том, что Кристобаль Крейн знает секрет, позволяющий справиться с водокрутом. Именно об этом заявил как-то раз пьяный матрос в таверне – дескать, «Невеста ветра» прошла через дюжину водокрутов и одолеет еще две дюжины. «Твой фрегат будет моим, глупый мальчишка. Твою целительницу я, пожалуй, тоже прихвачу!..»