– И что ей достанется?

– Только «Челси». Все остальное – у меня, – сказал Роман.

– А этот корабль?

– Корабль оформлен на тебя. Я его купил уже после развода. Смотри, – и он вынул из кармана значок с надписью «Dreaming of Space. Moonsoon».

– Космос как предчувствие. Скоро Луна, – перевела я автоматически.

– Специально заказал Симачеву. Давно, еще когда во Дворце пионеров в космическом кружке занимался. Это наш логотип. Нашего полета. Нравится, да?

– Красивый. Как ты.

– Пора.

Он натянул майку с надписью «Че Бурашка by Denis Sima­chev», рэпперские штаны, шлем, сверху – серебристый тонкий костюм с принтами, выполненными в цветах российского флага – белый, синий, красный, чудо современных нанотехнологий.

Корабль резко пошел вниз. Пластиковый контейнер взлетел к потолку и зацепился за лампы, сделанные по современным нанотехнологиям.

– Сгруппируйся, – сказал Роман, прижал меня к себе. Мы вместе подпрыгнули и зависли в воздухе, образуя единое целое. – Сейчас уже садимся.

Корабль летел вниз, в ушах закладывало, в животе сталкивались, бродили и лопались пузырьки – удивительная смесь страха, восторга и любви.

Я почувствовала резкий удар. Земля. В смысле Луна.

Роман отжал гидравлический запор. Люк сдвинулся и пошел вправо.

В салон звездолета ворвался лунный свет. Такой яркий, что слепило глаза.

– Надень, – сказал он, протягивая мне очки.

– Откуда это у тебя?

– Это лунные очки. Последняя коллекция. Современные нанотехнологии. В «Харродс» купил.

– А почему здесь так ярко? Это же Луна.

– Дурочка, до земли же весь свет не доходит. А мы в самом эпицентре.

Какой он все-таки умный.

Первым из звездолета вышел он. Я уступила ему это право – быть первым русским на Луне. Пусть он всегда будет первым. Он подал мне руку – и я медленно вплыла в расплавленное густое серебро.

Мы закружились в медленном гипнотическом танце – он взмывал вверх, протягивал мне руки, я устремлялась за ним, оказывалась над его головой, летела вниз, поднимала глаза, видела над собой подошвы его сапог с высокоточным протектором, сделанным из специальной резины на его заводе космических нанотехнологий в Йоханнесбурге. Он переворачивался, летел ко мне, подхватывал меня у самой кромки кратера, в глубине которого сверкал гигантский алмаз, отполированный до блеска космическими ветрами.

– Вы пове-е-рите едва ли, это было как во сне-ее!.. – крикнул он мне.

– Мы с Бароном танцева-а-ли, мы с Романом танцева-а-ли, та-а-нцевали на Луне-ее!.. – отозвалась я.

Гулкое эхо раздалось в ушах, ухнуло внутрь кратера, отразилось от полированной алмазной поверхности и ударилось в стекло шлема.

Он вдруг сорвал гидравлический запор, крепивший к скафандру шлем, и откинул его в сторону.

– Ты что делаешь?

– Нормально, здесь можно дышать… Снимай!

Я осторожно приоткрыла забрало – потрясающе, какой вкусный воздух…

Он расстегивал «молнии» на костюме, выплывал из него… Серебристый скафандр, хранивший форму его тела, повис рядом. Потом футболка, рэпперские штаны…

– Раздевайся! – сказал он. Я посмотрела вниз, туда, где, по моим расчетам, должен биться напряженный пульс его души, красный сигнальный флажок его желания. Но ничего не было – в полутора метрах над сапогами вяло колыхалось под космическим ветром унылое нечто.

– Ой, а почему не стоит?

– Дурочка! Это же невесомость! Здесь ничего не стоит на месте!

Он захохотал. И выпустил в меня залп пузырьков – молочно-белый праздничный салют. Пузырьки разлетелись, закружились вокруг меня и собрались в змеящуюся ленту. Она тянулась далеко – от звездолета вверх, за пределы Галактики.

– Там, высоко-высоко, кто-то пролил молоко, и получилась лунная дорога! – крикнул он и захохотал.

– Как же это может быть? Не стоит, а ты кончаешь?

– Дурочка, это и есть открытие! Эякуляция без эрекции. По современным нанотехнологиям. Хорошо! Как же хорошо! А ты говоришь, презервативы… Журнал собираешься издавать… Нанотехнологии – это будущее! Поняла теперь, что значит млечный путь, лунная дорожка? По ней мы будем с тобой ходить от Луны до Лондона и обратно. Я буду Понтий Пилат, а ты мой пес Банга. Здорово, да?

– А как же Москва? А до Москвы по ней можно дойти?

– А туда ты больше не вернешься. Если ты со мной, зачем тебе Москва?

– Москва… Алена, это уже Москва, – кто-то тряс меня за плечо.

Ксения протягивала мне солнечные очки.

– Это ваши? Они под креслом лежали. Алена, а можно мне вашу визитку? Я вам позвоню, хорошо? Вдруг вам понадобится ассистентка? Я могу быть ассистенткой. Я же нашла вам автограф Аль-Файеда, правда?