Ирка ехала быстро, в центр по Ленинградке в это время пробок не было, и моя бордовая тихоходная «Нексия» едва успевала за ней. Несмотря на свой безобидный ретро-имидж, «Крайслер Круизер» нагло маневрировал в потоке куда более хищных и мощных машин. Отставать было нельзя, и я подрезала, сигналила и вдавливала в коврик педаль газа, подстегивая мотор моей бедной Чебурашки, которая в ответ только обиженно ревела. Я нервничала. Мне не нравилось так ездить – вслед за кем-то, не контролируя ситуацию. Мне не нравилось, что сегодня другие решали за меня, что мне делать. Я не понимала, что происходит.

Ну хорошо, важные переговоры. Но почему он не подошел к телефону?

Вообще-то он иногда вел себя немного странно.

С первого взгляда он мне не понравился. Я тогда решила, что он один из тех куршевелевских персонажей, которых деньги освободили от всех комплексов нормального человека.

Машина выгрузила меня в районе Цветного бульвара, у входа в свежеотстроенное модернистское здание, похожее на корабль, дрейфующий в тихой заводи старого московского переулка. Стекло, бетон и много хромированных поверхностей внутри офиса создавали нервозную обстановку. Охранник минут пять изучал паспорт, звонил куда-то, докладывал по рации, потом сдался: «Ждите. Вас проводят».

Канторович выглядел неважно. В мятом льняном костюме, небритый, злющий. Устроил при мне кровопускание своим помощникам, потом долго кричал в телефонную трубку. Я встала и вышла из кабинета. Пресс-секретарь выпучил на меня глаза.

– Что случилось?!

Наша газета настаивала на том, что мы берем интервью без свидетелей, поэтому служитель корпоративной журналистики караулил в приемной, дожидаясь окончания встречи. Но я должна была выйти не раньше, чем через полчаса.

– Начальник твой сегодня слишком кровожаден. Назначай на другой день, когда у него будет настроение.

Кто-то взял меня за руку. Канторович.

– Извините, газета «Бизнес-Daily». Я готов. Всех раскидал, сможем спокойно поговорить.

Канторович сразу захотел купить:

– Как сделать так, чтобы ваша газета чаще писала о наших проектах?

Большой трансатлантический лайнер решил взять на абордаж мою маленькую некоррумпированную яхту. Но взяток я принципиально не брала – в узком пространстве газетчиков и описываемых ими бизнесменов все становилось моментально известно. Берешь – значит, дешево стоишь. И прощай, перспектива отправиться в долгое плавание по гуманитарным волнам большого бизнеса.

– Никак, – сказала я.

Моя лодка отплыла в нейтральные воды честной журналистики.

– Есть новости – мы о вас пишем, нет – значит, нет.

Потом Канторович сказал мне, что это была проверка.

– Если бы ты согласилась, я бы больше не стал с тобой встречаться – общались бы через пресс-секретаря.

Мы проговорили с ним часа два вместо запланированных 30 минут. Александр Борисович игнорировал звонки на мобильный и отсылал секретаршу, которая периодически заглядывала в кабинет, напоминая о замминистра промышленности и торговли Казахстана, который бил копытом в приемной. Угощал меня полезными сухофруктами и требовал принести еще чаю. Я уже откровенно скучала – вопросы давно были заданы, а он все сыпал подробностями о деятельности «Интер-Инвеста».

После того как статья вышла, Канторович позвонил мне поблагодарить. Мишка сказал, что это небывалый случай. Недели через две Александр Борисович нашел еще какой-то инвестиционный повод, пригласил меня поужинать.

В ресторане «Аист» он рассыпал передо мной все свои возможности – карпаччо с белыми трюфелями, лобстеры с камчатскими крабами, анекдоты, десерты. И никаких разговоров о бизнесе. Я смеялась – он умел рассмешить – и чувствовала себя в безопасности – как с Мишкой, который почти друг. Потом предложил поехать в клуб, я подумала – почему бы и нет, надо укреплять полезные связи. Там он сел на диван рядом со мной, слишком близко для делового общения, говорил какую-то чушь, сбивался, смотрел на меня. Я вдруг почувствовала тепло. Я уже знала, что это значит.

Мы втиснули машины в переулок на задворках ГУМа.

– Не гламурно, конечно, выглядишь, – сказала Ирка. – Как слишком хорошая девочка.

Я осмотрела себя. Черная юбка, белая блузка, черное пальто.

– Я на дачу собиралась.

– А… – Полозова удивленно посмотрела на меня. – Ну, не важно. Зато молодая. Пошли!

Вход в бутик был блокирован плотной парфюмированной толпой. Ирка моментально слилась с ней – такая же яркая, возбужденная, праздничная. Она здоровалась, кивала, целовалась, падала в чьи-то объятия и тянула к кому-то руки. Я пробиралась за ее атласным пальто, стараясь на отвлекаться на медийные лица. Дапкунайте, Янковский, Хазанов. Парфенов, Табаков, Гафин. Сюткин, Михалков и Куснирович из компании Bosco.

Внутри магазина были расставлены картонные фигуры бодрого немолодого дядечки – глянцевого, как все преуспевающие люди. Это и есть Пол Смит? Было душно и тесно – количество бодрых ботоксных людей превосходило пропускную возможность бутика. Но мне нравилось – высокий градус общего ажиотажа резко повысил настроение.

Ирка потянула меня в сторону.

– Встань сюда, прикроешь меня. Не хочу с ней здороваться.

Полозова заняла позицию спиной к толпе, разместив меня напротив очень ухоженной и, судя по всему, очень уверенной в себе женщины, уже вступившей в опасный возраст, но еще претендующей на статус красавицы.