Аэропорт C^ote d’Azur, скромная табличка на стене.

Не успела я сделать первый глоток сладкого ривьерского воздуха, как крепенький дяденька Николай (живет здесь 8 лет, сам из Харькова, интересно, как он сюда попал?) усадил меня в микроавтобус, и мы понеслись.

А где же море? Почти сразу мы выехали на хайвей (автобан, магистраль, не знаю, как у них тут называются эти дороги? ага, autoroute!) и полетели в сторону Марселя. То есть из указателей следовало, что, если так долго ехать, приедешь в Марсель.

Как же я это люблю! Это сумасшедшее ощущение свободы, открытого настежь пространства, где сняты все границы, а есть только шлагбаумы платных трасс. Небольшая заминка, несколько бумажек скормлено в прорезь автомата, и ты снова летишь и читаешь эти зеленые дорожные знаки, как обещания, угадываешь в них названия городов, знакомых тебе по книжкам и фильмам. Cannes 30, Marseille 185, Montpellier 320, Toulouse 550. Вот они, живые, настоящие, всего в нескольких литрах бензина от тебя, и это доказательство, что мир прекрасен и он у твоих ног. Как будто ты попала внутрь французского кино и едешь вместе с «Вальсирующими» вперед, все равно куда, до самого финала, пока не кончится бензин.

Но, как обычно, приходится ловить это ощущение, сидя в машине, которая следует четко по заданному (не тобой) маршруту. Ненавижу туры с жесткой программой, когда все заранее известно, и визы, за то, что в них точно указан день, когда все кончится. Как дата смерти.

Когда-нибудь я сяду за руль и буду катить по зеленым указателям, выбирая названия, которые мне нравятся. Марсель, Монако, Ментона, Сен-Тропез, Грас. Хорошее слово Грас. И лучше не одна, а чтобы рядом был… Стоп, это тема опасная. К счастью, машина съехала с гладкой трассы, и я переключилась.

Ура, вот оно, море! С легким сизым налетом – такой всегда бывает зимой, но все равно настоящее море! Машина свернула на дорожку, ведущую в горку, и мы поехали вверх, удаляясь от берега.

Отель Villa Livia стоял в тихом месте – кругом заборы, за которыми видно только кустарники и деревья. Непонятно, где я. Прилетела в Ниццу, но Ниццы не видела. Канны пока тоже.

– А город далеко? – спросила я у Николая, выгружавшего чемоданы. Сейчас он уедет, и единственный источник русскоязычной информации исчезнет.

– До центра километров семь.

Ого! Получается, я в ловушке?

– А на чем добираться?

– На такси. Район называется La Bocca, запомните на всякий случай.

Я получила в пользование две комнаты. Экономичные апартаменты для большой семьи курортников. Интересно, а где живут остальные?

Пометавшись с полчаса по номеру, решила двинуть в центр. Ну глупо приехать в Канны и торчать в квартале Ля Бокка, с боку припека.

Через пятнадцать минут я стояла на набережной Круазетт. Полупустая улица, тишина, пальмы, ветер. Никакой киносказки. Вот это огромное здание и есть Дворец фестивалей?! Ощущение ускользающего праздника, который помнят эти шершавые мрачные стены, эти знаменитые отели, а я не вижу, никак не могу ухватить. А попробуйте это сделать, если нет даже красной дорожки – только широкая бетонная лестница с железными перилами!

Возле Дворца – яхты на привязи. Маленькие, большие, спеленутые парусами до весны. Самое прекрасное, что я здесь обнаружила.

Я понимала механизм каннского разочарования. Канны – это «Ночь нежна» Фицджеральда, совмещенная с картинкой на экране, в профессиональном монтаже. Когда камера парит над верхушками пальм и снимает через ажурные решетки балкона отеля Carlton скольжение яхт по лазурной поверхности, потом летит вниз, и ты наблюдаешь, как какой-нибудь Брэд Питт ведет под ручку Анжелину Джоли. Камера снова летит вверх, чтобы спанорамировать черно-белую толпу, где черное – это смокинги, а белое – атласное и кружевное haute couture. А потом тебе предъявляют ошалевшего от счастья Альмодовара или Тарантино с золотой веточкой в руке. И все – снято! В реальности, приехав в Канн в не сезон, ты, развращенная телевизионной картинкой, будешь искать на этом асфальте, на этих пластмассовых креслах, на бетонных ступеньках следы Анжелины. Следы своего ангела. Их там нет.

Не в силах уловить в воздухе дух знаменитого кинематографического праздника, я поймала, на раз, ощущение романтики и тоски. Но тоже ничего, сойдет.

Я сунулась в глубь города – надо найти чего-нибудь поесть. В нашей-то деревне пусто. Начинался дождь… Ура, я обнаружила супермаркет на первом этаже магазина Monoprix. Наметила торговую улицу. Надо будет ее прошерстить. И все-таки тоскливо, что я одна. Интересно, где все?

В отель я вернулась с двумя мешками французской гастрономии. Надела белый махровый халат, села на балкон. Фрукты, бутылка вина и сыр. Счастье. Мой номер был на нулевом этаже, и мимо шли люди в куртках и сапогах, заглядывая мне в рот. Да, а у нас лето! Солнце, спохватившись, что русские могут подумать, что в Каннах бывает холодно, решило наградить меня за верность идее тепла. На несколько минут стало даже жарко. А потом все, прощальные несколько лучиков в сеточке деревьев и быстрое падение в вечер. Пора собираться.

Так, где здесь фен? В прошлый раз я таскала его с собой, и зря – в том парижском отеле их было даже два. Фена не было. На этой чертовой вилле Ливии не было фена!

Через сорок минут мне надо стоять при полном гламуре в центре города Канны. Так, спокойно. Я осмотрела номер в поисках источника тепловой энергии. Плита. Ура! Электрическая. П…здец! В углу возле кровати батарея с регулятором уровня тепла. Идея! Единственный вариант из нулевого количества возможных.

Я подползла к батарее, втиснулась на корточках в пространство между кроватью и стеной, изогнула шею в диком цыплячьем выверте (курице сворачивают голову насильно, а я кладу ее добровольно) и припала к батарее. Увеличила мощность до максимума. Пошел жар. Волосы высохли за 15 минут. Затылок оставался мокрым. Жаль, что я не йог, а то бы высушила и затылок.