– Подожди меня на улице, не надо тебе здесь, – сказал он.

Он прав. Я вышла на воздух. Закурила.

Утро набирало обороты, нормальное безмятежное утро, в котором не было места для произошедшего только что. От никотина кружилась голова. Я ощущала ту особенную пьянящую легкость, которая бывает только после бессонной ночи. И это странное ощущение, что все происходит не с тобой.

Чувство не участника, а наблюдателя – вот утро, Ницца, больница…

Поскольку вся эта ночь и утро были совершенно нереальными, слишком нереальными, чтобы быть правдой, у меня возникло чувство отстраненности.

И, хоть это ужасно при создавшихся обстоятельствах, какого-то жуткого восторга и даже облегчения. Я вдруг почувствовала прилив сил – как будто прожила события, которые могли произойти с кем-то героическим. Я как настоящая героиня фильма.

Моя машина так и стояла открытой. На заднем сиденье – пятна крови, мокрое место. Нет, это совсем не кино. Только что здесь лежал человек, а сейчас он, может быть, умирает в нескольких метрах от меня. Меня замутило. Не надо было курить на голодный желудок. Спазм согнул пополам. Я пустилась на колени. Меня вывернуло. Трава мягкая, мокрая от росы…

– Алена, что с тобой? Плохо тебе? Давай врача сейчас позову. – Я подняла голову. Надо мной стоял Саша.

– Не надо врача. Сейчас пройдет.

Он сел рядом со мной. Лицо в ссадинах. В бурых пятнах запекшейся крови, своей, чужой.

– Ты уверена? – Он взял мою голову в свои руки. Повернул к себе, обтер лицо рукавом рубашки. Рубашке это уже не повредит. – Пойдем-ка, умоешься. И что-нибудь успокоительное надо.

– А ты?

– За меня не волнуйся. На мне как на собаке. Я бился уже, ничего…

– А что с ним? С Аркадием что? Что врачи сказали?

– Ну, из того, что я понял – все плохо. Прогноз они не дают. Состояние тяжелое. Слушай, телефон у тебя есть? Мой в той машине остался.

– Должен быть в сумке.

– Ты посиди пока. Я поищу, хорошо? Адвокатам звонить надо. Черт, история будет сейчас…

Я сидела в приемном покое на стульчике. Медсестра принесла воды и таблетку. Померила давление, посчитала пульс. Саша все время куда-то отходил, кому-то звонил. Говорил по-английски, по-русски. Я не слушала. После таблетки хотелось спать.

– Ты как, ничего? Надо бы отправить тебя в гостиницу. Но лучше я сам тебя отвезу. Могут быть проблемы.

Я задремала. Горящая машина… Настя… Кровь на его лице. Куда делась Настя? А ведь он был с Настей. Ведерникова… Я проснулась.

– Ведерникова, да. Нет, не отвечает у нее телефон.

Он стоял в нескольких шагах от меня в окружении каких-то мужчин.

– С полицией вы будете говорить. Лучше, если позже. Пока он без сознания, они ничего не предъявят. Прессу надо информировать минимально.

Он обернулся ко мне:

– Проснулась? Как себя чувствуешь?

– Хорошо, – сказала я и улыбнулась.

– Сейчас поедем. Надо быстро уезжать, пока не набежали тут…

– А как же Аркадий?

– Я ему армию пригнал. Адвокат его французский, охрана стоит уже…

Он поднял меня со стула.

– Где документы на твою машину?

– Какие? Зачем?

– Ребята с ними сейчас свяжутся. Заплатят, если нужно, или выкупим ее.

– Зачем выкупать? Я же заплатила за прокат.

– Алена, ты же не сдашь машину со следами кровавой бойни, да?

Об этом я даже не подумала. Достала документы, отдала ему.

– А мне разве не надо присутствовать?

– Без тебя разберутся. Ты мне доверяешь или как?

Мы вышли на улицу. Он сунул бумаги и ключи здоровому парню, стоявшему возле моего, бывшего моего «Рено».

– Все будет в порядке, Александр Борисович.

Я подумала, что это напоминает сцену из «Криминального чтива». Явился кризис-менеджер и помог отмыть мозги от машины. И устыдилась своего цинизма.

– Садись, – он подвел меня к серебристой «Ауди», открыл дверь.

Я залезла.

– Едем сейчас к тебе в гостиницу за вещами. Потом ко мне. Улетишь вечером. Раньше не получится.

– Подожди, у меня же билет на 13.40, еще можно успеть.

– Полетишь моим самолетом. Обычным рейсом нельзя. Не то чтобы нельзя… Не стоит рисковать.

– А почему? – Я не понимала, к чему такие сложности.

– Девочка моя, ты помнишь, что произошло? Зачем нам лишние неприятности? Следы мы с тобой сейчас заметаем. Пока не забыл – держи. Спасибо, – он протянул мне телефон.