– Многое. И ничего из того, что было важно раньше.

– Расскажи, - попросила она, мудро не приближаясь.
– Расскажи, пожалуйста. Я умею слушать.

Стрегон прерывисто вздохнул и неожиданно почувствовал, как внутри него взволнованно шевельнулся, нетрепливо подавшись вперед всем телом, волк. Как резко он напрягся, словно только ждал команды. Но, вместе с тем, почему-то прекратил рваться наружу. Как-то необъяснимо застыл, больше не делая попыток причинить боль, как-то странно притих, присмирел. Только таращил изнутри крупные желтые глаза, беспокойно царапал душу когтистой лапой и тяжело дышал, впервые за пять лет отчетливо поняв, что не может обойтись без помощи человека.

И человек это тоже почувствовал.

– Я... честно говоря, я даже не знаю, с чего начать, - неожиданно признался Стрегон и тут же ощутил требовательный толчок изнутри.
– Так много всего... так смутно... неопределенно...

– Ты помнишь Инициацию?
– осторожно уточнила Белка.

– Нет. Вернее, помню, но не всю.

– А что именно помнишь?

Волк вдруг смирно улегся, окончательно успокоившись, и Стрегон принял это, как добрый знак. Кажется, ОН именно этого добивался? Может, мы поэтому друг друга не понимали? Может, как раз этого разговора ЕМУ так не хватало? И раз уж ОН готов сейчас спокойно слушать, то... пожалуй, поговорим?

– Я помню боль, - послушно припомнил перевертыш свои первые впечатления от ритуала.
– Яркий свет. Дрожь. Страх.

– Чего ты боялся?

– Не знаю. Мне показалось, я умер... а потом почему-то снова воскрес.

– Хорошо, - беззвучно прошептала Гончая.
– Хорошо, что только это.

– Еще я помню крик, - снова вздохнул Стрегон, и она странно вздрогнула.
– Чужой. Незнакомый. Но, кажется, испуганный. А за ним - сильную боль, будто меня ударили в самое сердце. И какую-то пустота внутри... огонь... и снова боль, словно там все оказалось выжжено дотла... хотя снаружи, вроде бы шел настоящий ливень.

Белка вздрогнула во второй раз.

– А потом?
– спросила едва слышно, будто боясь услышать ответ, но перевертыш лишь покачал головой.

– Это все, Бел. Потом я очнулся в своем новом доме уже самим собой и услышал, как Шир сказал, что я теперь в стае.

– Что ж, могло быть и хуже...

– Что со мной было?
– не поднимая глаз, спросил Стрегон.
– Я действительно умирал?

– Тебе лучше не знать.

– Я хочу знать, Бел. Пожалуйста, скажи.

– Не стоит, Стрегон, - тяжко вздохнула Гончая.
– Честное слово, не стоит. Это совсем не то знание, от которого тебе станет легче.

Он чуть кивнул и как-то разом помертвел. А волк внутри него тоскливо заскулил и с болью отвернулся, чувствуя себя отверженным.

– Хорошо, как скажешь. Мне уйти?
– спросил он равнодушно, потеряв всякий интерес к разговору.

– Зачем?
– нахмурилась Белка.

– Так... просто показалось, ты не хочешь меня видеть.

– Вовсе нет.

– Тогда почему ты отказываешься говорить? Что вы с Широм скрываете? Почему никто не может объяснить, что со мной происходит?

Она вздрогнула в третий раз и собралась было ответить, что ничего такого не имела в виду... но Стрегон вдруг поднял голову и пристально посмотрел неуловимо пожелтевшими глазами. И в них неожиданно мелькнула такая боль, такое неподдельное отчаяние... ИХ общая боль и самая настоящая мука... что у нее сжалось сердце.

– Господи, Стрегон...

– Скажи, Бел, - сухо повторил полуэльф, неотрывно глядя на нее вместе с тихо заскулившим волком. Впервые за пять лет - вместе с ним. Впервые - с одинаковыми чувствами, с одной болью, с одной горечью. Двое, как единое целое, потому что вдруг оказалось, что боль умеет роднить не хуже, чем любовь.
– Просто скажи. Ты ведь обещала, что не солжешь своей стае. Никому из нас. Разве я не достоин того, чтобы знать правду?

Гончая обреченно опустила плечи, но Охотник был прав. И абсолютно справедливо требовал сейчас нелегкого разговора.

– Твоя Инициация была трудной, - наконец, выдохнула она, быстро отвернувшись.
– Одной из самых трудных, что нам приходилось видеть. И тебе тоже было трудно. Очень. Ты действительно был на грани.

Стрегон не пошевелился.

– Никто не ожидал от тебя такой прыти, - глухо уронила Белка, неотрывно глядя на черные небеса.
– Никто не думал, что ты перекинешься так быстро и настолько полно. И никто не предполагал, что волк в тебе будет ТАК силен. Это кровь... твоя смешанная кровь, наверное, сказалась. Она сделала тебя сильнее, проворнее и устойчивее к нашему воздействию. Но, одновременно с этим, сделала вас обоих слабее и беспомощнее поодиночке. Точнее, сделала слабым тебя-человека. Тогда как ты-волк, наоборот, получил невиданную мощь и почти полную свободу.

Стрегон медленно прикрыл глаза.

– Я кого-то убил?

– Нет, - ровно отозвалась Гончая.

– Но попытался?

Она на мгновение заколебалась, но потом все-таки неохотно кивнула.

– Порой у новообращенных случаются подобные конфузы. Но мы всегда помним об этом, готовимся, стараемся предугадать, поэтому специально выводим посторонних из зала и отходим подальше сами.

– Кто это был?
– нетерпеливо перебил ее Стрегон.

– Один из тех, кого ты знаешь, - уклончиво ответила Белка.