Но эйфория быстро улетучилась. «Нет. Если я напишу роман о Марго, то это будет ей реклама. Я опять проиграю, а она сорвет очередной куш, не пошевелив и пальчиком причем!»

Костя понимал, что он завидует Марго. У той — все, у него — пока ничего. Самым унизительным оказался тот день в начале лета, когда сожительница позвонила ему из Видногорска. Сказала, что вышла из больницы и с ней все в порядке. Костик поздравил ее, сказал, что переживал ужасно и теперь ждет ее возвращения. «Нет, — сказала Марго. — Я не вернусь, я остаюсь здесь. А ты, милый друг, либо съезжай, либо плати арендную плату!» И назвала сумму, совершенно неподъемную для молодого автора.

Естественно, Костику пришлось съехать. Он снял квартиру в пригороде — так дешевле. И с тех самых пор его жизнь захватила конкурентная борьба с Марго. Именно с Марго. Именно Марго ненавидел Костик и завидовал именно ей. На других авторов-конкурентов Косте было наплевать.

«Пожалуй, я бы душу продал, чтобы победить в этой борьбе», — подумал Костик, сворачивая на Мясницкую. Навстречу, в сторону метро, повалила толпа — заканчивался рабочий день. Никто не узнавал Костика, никто не стремился взять у него автограф.

…В книжном, на самом видном месте, на столах посреди проходов, были разложены бестселлеры. И там же — новая книга Марго. Костик буквально зубами заскрежетал. И опять подумал, что ради славы он готов на все. А иначе зачем жить? Не ради же денег, не ради какой-то там необыкновенной любви, семьи и прочих бюргерских радостей… А вот именно ради того, чтобы твое имя знали ВСЕ. Чтобы не пропасть среди миллиарда уже живущих на планете людей. И чтобы заткнуть за пояс Марго.

Костику достался закуток под лестницей. На отдельном столике разложили его книги. Ведущая представила Костика, рассказала о его книгах…

Потом микрофон взял сам Костик.

Народу вокруг стояло немного. Кто-то останавливался, потом уходил, разочарованно пожав плечами. Речь же шла о любовном романе! В основном Костика слушали женщины в возрасте — это они являлись главными любительницами мелодрам. И несколько молодых девчонок — их явно заинтересовал сам автор. «Пожалуй, это мой плюс, — подумал Костик. — То, что я мужчина. Молодой и достаточно симпатичный. А мои читательницы — женщины».

Костик разговорился, сыпал шутками, заигрывал со зрителями. Толпа вокруг увеличилась. «Я смогу победить Марго, — уже уверенно подумал он. — Она злюка, она не любит людей. И терпеть не может выступать на публике. В конце концов, это же я вел ее блог… Это мой второй плюс — общительность. Я знаю, что сказать этим теткам. Я знаю, чего они ждут от меня, каких слов. Рано ли поздно, но победит Коста Грэй!..»

Марго открыла глаза.

Тишина в пустой квартире. За окном пасмурно, моросит мелкий дождик.

Время словно остановилось… Поэтому Марго долго лежала без движения, не ощущая никакой необходимости двигаться, что-то делать.

Покой, абсолютный покой. А потом исподволь, тихо, неумолимо стало наползать беспокойство. Нет-нет, не замечать этого больше нельзя! «Это моя жизнь, это мое здоровье. Может, ничего и не надо делать… А вот быть во всеоружии надо. Быть готовой ко всему. Сходить, поговорить с врачом. Может быть, мне нужно пройти замещающую гормонотерапию, чтобы не состариться слишком быстро. Я же не хочу превратиться в старуху?»

Вопрос о неминуемой старости беспокоил Марго, как и любую женщину, находящуюся в ее возрасте. Немного раньше, чем следовало ожидать, но, с другой стороны, у всех же по-разному…

В середине весны началось. Вернее, в середине весны все пропало. Сначала Марго подумала, что беременна, а потом осадила себя — чудес не бывает. Это в романе она может написать, что бесплодная героиня нашла любовь и волшебным образом понесла… А в реальной жизни подобное случается редко. И к тому же надо выбирать самое простое решение — оно же и будет самым верным. «Бритва Оккама». В сорок два года надо не о беременности думать, а о возрастных изменениях. И потом, никаких признаков беременности Марго тоже не замечала. Не мутило, не крутило, ничего не набухало и не росло, аппетит все тот же, лишь один набранный килограмм. Что, опять же, тоже говорило о возрасте.

А сейчас июль.

…Они говорили с Иваном об этом. Вернее, не об этом, а о том, что можно, например, сделать ЭКО. Или найти суррогатную мать. Или усыновить сироту, в конце концов. Сейчас столько способов стать родителем! Но процедура искусственного оплодотворения и суррогатное материнство смущали обоих. Там, оказывается, было столько подводных камней, столько тонкостей… Уж лучше усыновление. По крайней мере, на свете одним счастливым человеком больше будет.

И все равно не то, не то. Хотелось же самой пройти через все это. Самой стать матерью естественным путем и получить, словно подарок от Бога, свое, только свое дитя, зачатое в любви, выношенное под сердцем… Самой родить, самой выкормить и все прочее. Что не сбылось — пусть сбудется. Но об этом даже думать глупо, наивно.

Марго перевернулась на один бок, потом на другой. Тихонько застонала — уж так не хотелось вылезать из постели, идти куда-то, общаться с кем-то… Затем, чтобы узнать о неизбежном. Может, лучше оттянуть этот момент?

— Нет, так нельзя! — сердито воскликнула Марго. Заставила себя вылезти из кровати. Позавтракала.

Позвонила бабушка Лера — как дела, как чего… Марго не стала ей ничего рассказывать, просто мило поболтала. Эх, как бабушка бы обрадовалась… Она стала бы прекрасной прабабушкой. И здоровья у нее — еще лет на сто. Помогала бы даже… «Нет, нельзя об этом думать!» — стиснула зубы Марго.