— А, может, и впрямь, Авдот, не заметил я… Но ведь ясно помню, был он тут. Был.

— Ты не серчай, Поликарп, но был ли, не был — я в этих делах не мастак. Ты-то, поди, поумней меня будешь: сам разберешься.

— Хотел бы я разобраться, — вздохнул Поликарп, — да не могу.

— А ты, сосед, к бабке Марусе сходи, — посоветовал Авдот. — Она — церковная баба: поди, разъяснить. Я соображаю, что тут, — Авдот огляделся и произнес ещё тише, — черти напроказничали!

— Тьфу ты! Что вы все про чертей своих заладили? Другого придумать не можете?

— А что придумывать, Поликарп, когда и так всё ясно: любой тебе скажеть — черти это. Ты лучше послухай меня и сходи к Марусе: она и заговор какой сделаеть, и дом твой с сусликом святой водицей обкропить — всё лучше будеть. Помяни моё слово — чёрт в твоём зверьке приютился. Изгонять надобно. А лучше бабки Маруси никто здесь того не сделаеть…

— Тише, Авдот… Поди, хорёк лезет.

И правда — из-под стены напротив показалась сначала мордочка зверька, а затем и весь он очутился в курятнике и, прижавшись к земле, стал осматривать помещение.

— Стреляй, Поликарпушка, — громко зашептал Авдот, — уйдёть ведь, тварь!

Громыхнул выстрел и сразу из двух стволов вырвалось пламя. Следом раздались визг раненого животного и крик Авдота:

— Попал! Попал!.. Будешь знать, как кур моих воровать!

Поликарп вскочил на ноги и бросился к хорьку. Тот не двигался. Поликарп поднял его и, осмотрев, сказал:

— Он мёртвый, Авдот… Больше не будет причинять вреда твоим курам…

— Да! Теперь всё хорошо будеть!.. Спасибо, Евграфыч!

— Промахнулся я… — тихо говорил Поликарп. — В землю я целил… А он, видать, дёрнулся. Плохо как вышло…

Поликарп повесил ружье на плечо и с хорьком на руках вышел из курятника.

Разбудил Поликарпа громкий стук в дверь.

«Кого ж это нелегкая в такую рань принесла?!» — подумал он, вставая с кровати.

На крыльце стоял дед Захар и нервно теребил в руках свою серую кепку.

— Здравствуй, Захар Лаврентьич, — поприветствовал старика Поликарп. — Проходи в дом… Отчего в такую рань пожаловал? Случилось что?

— Случилося, Поликарп Евграфыч… Беда у нас…

— Рассказывай — поди, помогу чем.

— Понимаешь, чудо у нас какое-то вышло: сейчас открываю сарай, а коровки-то нашенской там и нету. Пропала коровка…

— Пропала, говоришь, — задумался Поликарп. — А сарай-то хорошо закрыт был?

— Да хорошо. Замок навесной — крепкий! И сломан-то не был: как вечером закрыл, так до утра всё и осталося.

— Ну, пойдём посмотрим, что там с твоим сараем, — сказал Поликарп и подумал: «Надо бы Серого с собой взять — пригодится».

Ступив на двор деда Захара, Поликарп стал свидетелем интереснейшего действа: у сарая стояла баба Маруся, держа в одной руке литровую стеклянную банку, до половины наполненную водой, а другой разбрызгивая эту воду по дверям сарая, и что-то шепотом приговаривала. На приветствие Поликарпа баба Маруся лишь кивнула, не прерывая своего ритуала.

— Тьфу ты, старая! — сказал Захар. — Опять колдуеть! Ты хоть её образумь, Поликарп Евграфыч. Совсем баба ум к старости растеряла!

— Марья Гавриловна, — обратился Поликарп к старушке. — Захар Лаврентьич сказал, корова у вас пропала. Мне посмотреть надобно сарай ваш — может, отыщется что.

Баба Маруся вдруг резко обернулась и крикнула:

— Нет! Не пушчу в сарай — щерти тама! Не пушчу!

— Замолкни, старая! — рассердился Захар. — В конец из ума выжила! Человек помочь пришел, а ты кричать на него надумала. Ишь распустилася! А ну, иди в дом.

— Не пойду, Захар! Щерти здеся. Я на ворота святой водицею побрызжела: они их таперича не отопруть. А ежели вы войдёте, они выбегуть и на нас кинутся…

— Я что сказал?! — настаивал старик. — Иди в дом!

Баба Маруся, замолчав, отодвинулась в сторону, но домой не пошла. Захар тем временем открыл ворота, и Поликарп вошел внутрь. За ним следом забежал Серый и остановился у порога, принюхиваясь.

Коровы в сарае и правда не было.

«Не могла же она исчезнуть», — думал Поликарп. — «Украли? Но как? Замок не сломан, дыры в стене нет. Куда же она тогда делась?! Ума не приложу!»

Тут Серый зарычал на кого-то, находящегося в тёмном дальнем углу сарая. Поликарп двинулся в том направлении и обнаружил своего суслика, дрожащего от страха.

— Как же ты здесь, брат, оказался? — спросил его бородач и усмехнулся. — Не ты ли захарову корову умыкнул, а? Ну ладно, не бойся… Домой пойдём.