Всему свое время, в конце концов, решила она. Несколько дней я могу посвятить себе. И ему…

Она лениво протянула руку и набрала номер Дуэйна. Женский голос сурово сообщил ей, что мистера Картрайта в офисе нет.

— А когда он будет? — поинтересовалась Оливия.

— Не могу вам сказать точно. Он выехал на срочную встречу с клиентом. Желаете оставить для него сообщение?

— Да, передайте, пожалуйста, что звонила мисс Брэдли.

— Очень хорошо, мисс Брэдли, непременно. Всего доброго. — И в трубке раздались короткие гудки.

Ну вот, разочарованно подумала молодая женщина, уехал… Так что же все-таки мне делать?

Сначала неплохо было бы умыться, несколько иронично заметил внутренний голос. Уж не собираешься ли ты проваляться целый день в постели?

А почему бы и нет? Оливия повернулась, уткнулась носом в соседнюю подушку и глубоко вдохнула задержавшийся там аромат его тела. О, Дуэйн, любовь моя!

И тут ее осенило. Она приготовит обед! Настоящий парадный обед к его возвращению. И тогда им не придется терять время на поездку в ресторан. Заодно она купит пару новых платьев и какой-нибудь сексуальный гарнитур.

Оливия лукаво усмехнулась в предвкушении сегодняшнего вечера и, напевая что-то легкомысленное, отправилась в ванную. Полчаса, проведенные в горячей воде, пошли на пользу ее утомленному ночью страстных ласк телу. Вымыв голову и завернувшись в два махровых полотенца, Оливия босиком вышла из ванной, услышала конец фразы, произнесенной голосом Дуэйна: «…после звукового сигнала», — потом гудок, а за ним… За ним раздался приятный, но раздраженный женский голос:

— Ду-ду, гадкий мальчишка! Я прождала тебя вчера весь вечер. Где ты таскался, черт бы тебя побрал? Опять новую юбку подцепил? Ха-ха! Если не позвонишь сегодня, берегись. Я ведь могу и разозлиться… Пора бы уже тебе помнить не только о своих удовольствиях, но и об обязательствах!

Молодая женщина бессильно опустилась на пол, изо всех сил зажав уши руками. Господи, не может быть… Не может быть! Второй раз в жизни она влюбилась, влюбилась до беспамятства — и снова в распутника Казанову! Она задыхалась от слез — еще не горя, но ярости и ненависти. Будь ты проклят, Дуэйн Картрайт! За то, что воспользовался мной и моим отчаянным положением. Прикинулся рыцарем-спасителем, а сам… Сам-то всего-навсего жалкий бабник, гоняющийся за каждой хорошенькой мордашкой и не делающий тайн из своих побед…

Представив себе, как он будет расписывать в подробностях их ночи, живописать яркими красками ее страстные стоны и крики, Оливия ощутила, как к горлу подкатила тошнота. Она вскочила — благо, ехидный женский голос уже замолчал — и начала лихорадочно одеваться. Скорее, скорее! Не дай бог, он за чем-нибудь вернется! Прочь отсюда, не медля ни единой секунды! О господи, какая же она идиотка! Жалкая кретинка, вообразившая себе бог знает что, лишь потому, что он наговорил ей столько красивых благородных слов! Забыла красавчика Эндрю? И его дружка Томаса? И их многочисленных коллег? Забыла, что все мужчины подонки и мерзавцы, думающие только о том, как бы залезть еще одной легковерной дурочке под юбку и потом хвастать перед дружками в баре?

Оливия судорожно натянула белье, рубашку и брюки, сорвала с головы полотенце, тряхнула влажными еще волосами. Неважно. Досохнут по дороге. На улице лето. Впрочем, был бы сейчас разгар зимы, ее бы и это не остановило. Схватив сумочку и наскоро причесавшись, Оливия выбежала из дома.

— Такси! Такси!

Ее отчаянный крик был гласом вопиющего в пустыне. На улице — ни одной машины. Она помчалась вперед, ничего не видя перед собой. Слезы застилали глаза, отчаяние мешало думать. Ею вело только одно стремление — оказаться как можно дальше от этого… этого… распутника и постараться забыть обо всем, что с ним связано… Иначе как жить дальше?

— Такси!

Ей повезло — полуразвалившийся «форд», видавший лучшие дни, остановился около нее. Оливия рванула дверцу и буквально упала на заднее сиденье.

— Куда ехать, мэм?

Она молчала.

Шофер, молодой парень лет двадцати пяти, повернулся и внимательно посмотрел на пассажирку.

— Мэм, с вами все в порядке? — тревожно спросил он, оценив мертвенную бледность ее мокрого от слез лица. — Мэм?

Она наконец-то расслышала.

— Да-да, благодарю вас. Отвезите меня, пожалуйста, в отель «Миранда». Знаете, где это?

— На Марвелл-авеню?

— Да. А потом в аэропорт.

— Как вам угодно, мэм. Вы абсолютно уверены, что хорошо себя чувствуете? Может быть…

— Пожалуйста, везите меня в отель, — твердо перебила его Оливия.

Ей казалось жизненно необходимым, как можно скорее убраться из этого проклятого города, вернуться домой и там броситься в спальню и в ее тишине выплакать свое горе.

Оказавшись в своем номере, она тут же начала поспешно заталкивать вещи в сумку, когда на глаза ей попался букет. Белые и бордовые розы в красивой вазе напомнили о том мгновении, когда Дуэйн пришел к ней вчера вечером. Подумать только, и это было меньше двадцати часом назад!.. Тогда его появление было чудом, подарившим ей небывалое ощущение счастья. И во что оно превратилось теперь?