— Отлично, Джек, убедили. Так и сделаем. В конце концов, если эти затраты окупятся, как вы обещаете, за два года, то почему бы и не обновить стадо? Покупайте, Джек, покупайте.

Оливия приветливо улыбнулась, кивнула и поспешила в гостиную, где ее дожидался Дуэйн. Но была остановлена по пути настойчивым телефонным звонком. Сняв трубку с ближайшего аппарата, она с удивлением услышала голос своей бывшей мачехи.

— Почему ты так поступаешь со мной, Оливия? — плаксиво простонала та. — Разве я не пошла тебе навстречу с этим твоим драгоценным ранчо? Ведь я могла бы и не уступать…

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Присцилла, — холодно ответила молодая женщина.

— Не понимаешь? А кто натравил на меня этих чертовых законников? Кто норовит отнять у меня то, что принадлежит мне по воле моего дорогого Джонни?

Оливия едва сдержалась, чтобы не завизжать от ярости.

— Твоего дорогого Джонни? Не смей трепать его имя своим грязным языком! — воскликнула она. — И что бы там с тобой ни происходило, помни: ты заслужила это! И не только это, но и много большее. Не думай, что тебе удалось надуть меня, Присцилла. И благодари Господа, что я по-настоящему любила отца. Надеюсь, ты понимаешь меня? — И она с такой силой швырнула трубку, что несчастный телефон дал трещину.

Впрочем, ее такой пустяк не затормозил ни на мгновение. Она ворвалась в гостиную и выпалила:

— Мне только что звонила Присцилла.

— Вот как? — Дуэйн приподнял бровь и улыбнулся. — И что же она сказала?

— Что я натравила на нее законников и хочу отнять отписанное по завещанию имущество.

— Какой у нее был голос?

— Словно у нее саму жизнь отнимают, — усмехнувшись в ответ и тут же успокоившись, ответила Оливия. — Так это твоих рук дело?

— Конечно, дорогая. Что бы ни говорили о нас в народе, но многие адвокаты в высшей степени совестливые люди. И я отношусь к их числу.

— А что говорят? Я не знаю, — заинтересовалась она.

— О, самое разное. Одному моему знакомому клиентка заявила: «Что вы можете знать о совести? Вы же адвокат!»

— Какой ужас! — возмутилась молодая женщина.

— Да, неприятно. Но зачастую такое отношение, к сожалению, бывает вполне заслуженным.

— Как скажешь, — не стала спорить Оливия. Сейчас ее не занимали абстрактные материи. — Так что же с Присциллой?

— О, я, как и говорил тебе, связался со Стивенсоном. Он помог повернуть кое-какие колеса в нерасторопной машине правосудия. Слушание дела по признанию завещания недействительным, назначено на двадцать восьмое июня.

— Так скоро?

— Да, и у нас высокие шансы выиграть его. Очевидно, Присцилла только что узнала об этом. Ты довольна?

Оливия кивнула.

— Да, Дуэйн, очень. Спасибо. Надеюсь, ты понимаешь, что мне не важны деньги. Для меня главное…

— Понимаю, милая. — Он поднялся и подошел к ней. Крепко обнял за талию, заглянул в любимые карие глаза. — Мне так жаль, что приходится вести разговоры, причиняющие тебе боль. Тебе, женщине, которую я боготворю и которой желаю только счастья.

У нее закружилась голова — от искренности его тона, от смысла, который он вложил в эти слова.

— Дуэйн… — шепнула Оливия, прижимаясь к нему всем телом, — давай не будем больше говорить.

— И чем же тогда мы займемся? — с дразнящей улыбкой отозвался он.

— Догадайся…

И он догадался. Так и не разомкнув объятий, они направились к лестнице, ведущей на второй этаж.

Когда Оливия открыла глаза, солнце уже спускалось к горизонту. Она потянулась и, повернув голову, встретила горящий взгляд возлюбленного.

— Ты чертовски хороша, Олли. Так бы и съел тебя. Иди ко мне скорее…

Он попытался схватить ее за руку, но она увернулась и, смеясь, скатилась с кровати.

— Но-но, мистер Картрайт, умерьте свой пыл. Жертва вашей сексуальной ненасытности в любую секунду может скончаться голодной смертью. И вам, между прочим, тоже не мешает подкрепиться перед следующим раундом.

Дуэйн тоже засмеялся.

— Боишься, у меня сил не хватит? Иди, проверь… — И потянулся к ней с таким выражением лица, что она не выдержала и упала в его объятия.

Только через полчаса они вспомнили о пропущенном времени обеда.

Но вылезать из постели не хотелось, ни тому, ни другой. Однако Оливия, помня об обязанностях хозяйки, вызвалась спуститься в кухню. Что и сделала, не забыв захватить кроме еды еще и бутылку вина.

Некоторое время оба молча, и сосредоточенно жевали, а когда, наконец, утолили первый голод, Оливия вернулась к прерванному любовной игрой разговору.

— Знаешь, Дуэйн, я решилась.

— Решилась? — непонимающе отозвался он, все еще увлеченный столь полюбившимся ему пирогом. — На что, милая? — Но когда взглянул на нее, то выражение ее лица сказало ему все. — Ты уверена?