Руслана тогда, как молнией, прошибло: узнать в переходном возрасте, что родная тетя – и не тетя вовсе, а мать – очень нелегко. Тяжело было. Маметбаев до сих пор прекрасно помнил виноватые глаза родителей, которые пытались оправдываться перед ним, подростком, неся околесицу про невозможность иметь детей, про семейную драму и шанс на родительское счастье и еще много про что. Руслан тогда оценил честность и назло всем справился со скользкой ситуацией довольно быстро. Просто сказал, что родителями он считал и считать будет только их. А тетка, раз она решила отказаться от материнства, так и останется теткой. На этом все успокоились до тех пор, пока трижды за месяц школьник не пришел домой с расквашенным носом и «фонарем» под глазом. Потом был переезд: отец, наконец, осознал опасность жизни в Киргизии и перевез свое семейство в Россию, в Питер. Туда, где в годы молодые постигал азы врачебного искусства. И аттестат зрелости Руслан получал уже там. Только от перемены места жительства житье мальчишеское легче не стало. Смуглая кожа да азиатский разрез глаз привлекали внимание сверстниц, а вот со сверстниками найти общий язык оказалось сложнее. Но и в этом нашлось немало положительных моментов: подростковые распри только закалили характер, подвигли к занятиям карате, заставили учить иностранный. Потом был университет (наперекор отцу – не медицинский), затем (втайне от всех) специальная школа с закрытым названием, государственная служба, командировки в Египет, Сирию…

Долго предаваться воспоминаниям было некогда. Маметбаев привычно вжал голову в плечи и, держась ближе к стенам зданий, зашагал вперед. Несомненно, за те почти двадцать лет, что он отсутствовал, город сильно изменился. Не было уже никакого Фрунзе, названного в честь легендарного наркома – борца с басмачеством. Был Бишкек, происхождение названия которого затруднялись объяснить даже местные историки-краеведы: то ли от имени наспех выдуманного мифического богатыря, то ли от кухонной палки-мешалки. Но дух старого поселения был неистребим, Руслан чувствовал его, хоть сам себе в этом и не признавался.

Пропустив мимо десяток разномастных парней, тащивших на плечах какие-то ящики, он проверил свой «след». За ним не шли. Это Искателя порадовало. Значит, пока его персона никого в городе заинтересовать не успела. «Увы, скоро это изменится», – с легкой грустью подумал он, непринужденно перепрыгивая через замусоренный арык, несший талые воды куда-то к реке. До места условленной встречи оставалось не больше квартала.

Из-за большой прорехи в облаках выглянула луна. Ее бледный свет приглушил мерцающие впереди, за гаражами, огни Дордоя. Зачавкала под ногами грязь. Пронзительно затрещала сорока с одного из карагачей, чудом уцелевших при строительстве. В узком проходе между хозяйственными постройками было пустынно и тоскливо. В воздухе витал тошнотворный аммиачный дух отходов. Руслан поморщился.

Что-то внезапно засвербело в затылке. Противно так, до мелкой дрожи. И ощущение это Искателю было отлично знакомо. Это знак. Плохой знак. Предчувствие беды.

Все это он осознал уже позже, а пока его тело инстинктивно сжалось, дернулось вперед. Что-то тяжелое с тихим страшным шелестом пролетело в паре миллиметров от темени, чуть зацепив шерстяную кепку, и по касательной задело левое плечо, заставив руку отяжелеть. Действуя на автопилоте, Руслан прикрыл голову, коротко и мощно ударил ногой назад. В душе не было ни капли страха или злости. Они появятся. Позже. Когда уже все закончится. И он будет делать все, чтобы появились. Ведь ничего не боятся только покойники, а Руслан становиться им пока не собирался. Не было такого пункта в его планах.

Каблук встретился с чем-то мягким, породив сдавленный хрип. Еще разворачиваясь, Искатель поймал в поле зрения своего обидчика, который, сгибаясь от боли, отшатывался назад. Низкорослый и плечистый, с перекошенным яростью лицом, свое оружие – кусок арматуры, тщательно обмотанный изоляционной лентой, – из цепкой ладони не выпустил. Руслан подался к нему, сокращая дистанцию и лишая возможности замахнуться повторно, заблокировал и прихватил вооруженную конечность. Продолжая шаг, саданул ногой в голень и сразу же, не давая противнику атаковать кулаком слева, вложился всем корпусом в удар локтем. Попал. Хорошо попал. Враг не был новичком в уличной драке, но такой прыти от предполагаемой жертвы не ожидал, а потому среагировал не очень быстро и закрыться не успел, поплыл.

«Поодиночке такие не нападают, – мелькнуло в мозгу Маметбаева. – Возиться нельзя!»

Чутье бойца и опыт не подвели. За спиной раздалось нервное сопение. Всадив коленом под ребра первому супостату, Руслан «взял» его на себя и, скручиваясь корпусом, свалил ставшее податливым тело в сторону новой угрозы. Рассчитал все верно. Узкий отточенный нож замешкался на пути к его животу, отвлекся на мгновение. И тут же отлетел в сторону, жалобно дзынькнув о кирпичную кладку: раздробленные ударом дубинки пальцы не смогли удержать рукоять.

– Сеге… – вырвалось из уст обезоруженного противника киргизское ругательство. Но договорить он не успел – Искатель коротким взмахом хлопнул арматуриной в висок. Как выключателем щелкнул – детина рухнул на землю. «Порядок, – прокомментировал внутренний голос Руслана. – Здесь больше ловить нечего, надо валить отсюда!»

Маметбаев не стал даже спорить с собой. Неожиданное свидание пора было завершать триста тридцать третьим приемом самбо – короткой интенсивной пробежкой…

– Стоять! – рявкнули слева, метрах в трех. Если бы не подтверждение серьезности намерений в виде выстрела над головой, Руслан прикинулся бы глухим и ни за что не стал слушаться незнакомого человека. А так пришлось замереть.

Из полутени выдвинулся невысокого роста киргиз. Вышел ровно настолько, чтобы Искателю был хорошо виден ствол, направленный ему в живот. Не по-дилетантски – в голову, а в центр тела. Куда не промахнешься, будь перед тобой хоть сам Брюс Ли.

– Брось палку, – посоветовал незнакомец. Маметбаеву почему-то даже не пришло в голову сделать по-другому. Бросил. С тихим шлепком та приземлилась в размешанную обувью во время потасовки глину.