Маметбаев ничего не ответил, только загадочно улыбнулся. Его уловка сработала. Теперь шанс на то, что «шестерки» действительно получат задание искать Охотника, вырос многократно. Но и в этом случае гарантировать никто ничего не мог.

– Шайтан! – внезапно нахмурился местный «царек». – Я не люблю оставаться в долгу!

Он закатил глаза, лихорадочно думая, как выпутаться из щекотливой ситуации. За шикарный подарок гостя следовало отблагодарить. А еще не хотелось ударить в грязь лицом перед Белым Стариком, который наверняка сразу же узнает обо всем, что здесь говорилось.

Прервал его размышления тихий вой за занавеской. Развернувшись всем корпусом, Шамбет грозно рыкнул:

– Айпек! Что там еще?

– Хозяин! – смешной толстячок сразу же ввалился в помещение, держась за левую щеку. Видок у него был потрепанный, а лицо и шея такого багрового цвета, что, казалось, вот-вот полопаются сосуды. – Хозяин! Она изуродовала меня! Изувечила-а-а!

Он снова глухо завыл сквозь стиснутые зубы.

– Перестань выть, дубина! Объясни, что произошло?

Вместо ответа евнух засеменил вперед и, подойдя чуть ближе, отнял руки от лица. На пунцовой щеке алыми полосами красовались глубокие следы женских ногтей.

– Вот сука! – удивленно проговорил воротила рыночного бизнеса, разглядывая отметины на физиономии своего слуги. – Это кошка драная с тобой сделала?

Айпек утвердительно замычал. По пухлым щекам катились громадные слезы – так ему было себя жалко.

– И вот еще тут, – всхлипывая, продемонстрировал он свое запястье с кровавыми следами укуса. – А я всего лишь попробовал ее к столу привязать!!! Надо избавиться от нее! Ее в доме держать опасно! Отдайте ее туркам, хозяин, пусть работяги-строители попользуются, а заодно научат эту стерву хорошим манерам!

– Туркам! – передразнил его Шамбет. – Какая-никакая – она денег стоит…

Маметбаев, до конца еще не осознав зачем, а просто доверившись своему внутреннему голосу, вмешался в разговор:

– Прошу прощения, господа. Если речь идет о девушке, которую я здесь видел, то продайте ее мне!

Видимо, синий свет ее глаз зацепил что-то глубоко упрятанное в закаленном и тренированном сознании мужчины.

Шамбет обернулся к гостю, соображая, что к чему, и прикидывая свою выгоду. В раскосых глазах засветился интерес.

– Ты, правда, ее хочешь забрать?

– Да. Со скидкой, разумеется.

Делец приподнял бровь и радостно потер ладонью о ладонь. Торговаться – это святой обычай восточных сделок.

– Как другу, скину двадцать процентов. По рукам?

Маметбаев прикрыл веки и покачал головой, давая понять, что на таких условиях договор они не заключат.

– В чем дело? – Шамбет недоверчиво смотрел на новоявленного покупателя. – Чем тебя не устраивает цена? Двадцать – это хорошая скидка!

– Извини, Шамбет-ака! Если я предлагаю что-то друзьям, то предлагаю не просто хорошее, а самое лучшее! Полцены по дружбе – вот это разговор. И еще процентов двадцать неплохо бы скинуть за износ.

– Э-э, подожди, какой износ?

– Да она же еле живая, на лечение сколько денег еще уйдет! Четверть цены – в самый раз!

Алиев довольно улыбался – даже если отдать за одну десятую стоимости, все равно он внакладе не останется. Нормальных покупателей на такую доходягу не найти, пришлось бы в бордель сдавать, как Айпек советовал, за копейки.

– Треть, и по рукам! – сделал он очередное предложение. Выжидающе поглядел на Руслана.

Молодому человеку торг явно не доставлял такого удовольствия, как рыночному бонзе. Более того, тошнотворный ком подступил к горлу от осознания того, чем ему сейчас приходилось заниматься в подвалах Дордоя. А еще муторнее на душе становилось, когда сам себе напоминал: неправильно это, не по инструкции. Не его обязанность – из плена рабов вызволять. Для дела лучше спокойно уйти одному и забыть о своих переживаниях. Так поступить логичнее, безопаснее и быстрее. Руслан мог так сделать и делал уже неоднократно. Но сейчас, по непонятной причине, не в силах был вести себя иначе.

– Хорошо, треть. Но с доставкой до машины. На себе я ее не потащу.

– Вай, зачем так? Конечно, доставим и ленточкой перевяжем!

Маметбаев с обреченным видом кивнул:

– Договорились.

– Есть че покурить, Мансур?

Охрипший голос доносился справа и спереди, со двора, где вокруг подожженной старой покрышки расположилась шумная компания. Тихо звякала стеклотара, пластиковые стаканчики ходили кругами – прохладным вечером молодые люди предпочитали греться не только снаружи, но и изнутри, добавляя к своим тридцати шести и шести еще сорок градусов.