– Половина третьего. А что?

– Как половина третьего? Не может быть!

– А чего ты так испугалась?

– Да как ты не понимаешь, у меня же обед с часу до двух! Я с обеда опоздала, какой ужас! Я прошу тебя, поехали скорее!

– Да ладно. Успокойся, пожалуйста. Нам еще даже десерт не принесли. А здесь в десертах, между прочим, толк понимают.

– Да какой десерт, боже ты мой! Меня же… Меня же за опоздание теперь точно премии лишат! Поехали!

– Успокойся, Малина. Не суетись.

– Да как же…

– Да так! Не суетись, и все. Послушай меня, Малина. Сосредоточься, посмотри на меня. Вот так, хорошо. Ты помнишь, о чем мы с тобой только что говорили?

– Помню, конечно. Ты вроде как мне предложение сделал.

– Молодец! Умница. А ты обещала подумать над моим предложением. Помнишь?

– Ну да… И что?

– Малина, милая! Ты пойми, наконец… Если ты соблаговолишь-таки принять мое предложение, тебе вообще не надо будет ходить ни на какую работу. И переживать о какой-то там премии тоже не надо будет! И терпеть нагоняй от начальника – тоже!

– У меня вообще-то начальница…

– Значит, тем более. Зачем тебе нужна идиотка начальница, которая только и делает, что ищет повод для лишения премии? Пошли ты ее к черту!

– Ну, это сказать легко…

– И сделать тоже. Ну, давай с тобой так все это представим… Допустим, что ты все положенное для своей женской деловой жизни время уже выработала, а? Ведь выработала? Я думаю, даже с гаком? Значит, пора и отдохнуть. А работать я за тебя буду. У меня это лучше получается.

– А… я что буду делать? Я долго отдыхать не умею…

– Ну, для отдыха в этом смысле у тебя тоже времени не останется. Собой начнешь заниматься, мной, домом. Если захочешь, тусовками всякими, дамскими штучками. Салоны, спортзалы, шопинги… Да мало ли на свете приятных дамских дел!

– Ты думаешь, я во все это смогу… вписаться?

– Я не думаю, я знаю. Это в трудовую незамужнюю жизнь вписаться трудно, а в ту, которую я тебе предлагаю, – нет проблем.

– Хм… Ты так уверенно все это говоришь, будто я уже подумала и согласилась.

– Прости! И впрямь чего это я… Не буду, не буду вмешиваться в процесс твоей гордой задумчивости. Я и забыл, что ты у нас… как бы это сказать… несколько самобытная.

– Это ты меня сейчас обругал или похвалил?

– Нет, скорее, сам собой погордился. Сам себя по головке погладил – молодец, Пашка! Такую женщину нашел! Под стать тебе, чудаку! Нет, все-таки мой внутренний глаз меня опять не обманул. Именно ты, Малина, мне и нужна. Живая, цельная, натуральная.

Подошедший с десертом официант, не удержавшись, стрельнул в нее коротким любопытным взглядом, пытаясь, наверное, на глаз определить степень ее живости, цельности и натуральности. Потом, правда, живенько спрятал свой взгляд обратно, сделал лицо прежним, почтительно сладким.

Десерт подали – и впрямь всем десертам десерт! Что-то сливочно-белое с диковинными фруктами, с незнакомым сладким ароматом. Копнула ложкой, отправила в рот – вкусно, конечно. Только полноценного удовольствия все равно не получается. Суетно на душе, тревожно.

– Что, не нравится? – удивленно поднял брови Павел.

– Нравится. Только… все равно мне на работу быстрее попасть надо. Поедем, а? Я там срочный документ не доделала, на середине бросила. Меня там с собаками разыскивают, наверное.

– А что, кроме тебя, сделать некому?

– Нет, некому. Так уж получилось. Да и вообще, не могу я по-другому. Всегда маетность находит, когда на меня в чем-то надеются и ждут. Наверное, это комплекс такой.

– Ну что ж, как скажешь… Поехали.

Опять бесшумной тенью явился около стола официант, произнес почти интимно:

– На ваш счет записать, Павел Сергеевич?

Легкий кивок, полуулыбка. Пока он поднимался со стула, она уже успела вскочить, забросить на плечо сумку. Зря заторопилась, наверное. Нарушила правила достойного мадамского поведения. Но ведь и впрямь на работу надо!

– Значит, договорились насчет четырех дней? – схватил ее Павел за локоть, когда машина остановилась около здания-муравейника и она торопливо открыла дверь, собираясь выскочить.

– Да, договорились!

– А можно я буду тебе звонить? Ну, пока ты в раздумьях пребываешь?

– Звони…

Визгливый голосок Елены Эрастовны она услышала, еще и не зайдя в родную бухгалтерию. Понятно. Значит, разоряется уже по поводу ее отсутствия. Придется принять боевую стойку, что ж поделаешь…

– …Ну наконец-то вы соизволили посетить рабочее место, Смородина! И где вы были, интересно мне знать?