— Ваше величество! — не удержался придворный маг, и в голосе его мгновенно появились знакомые нотки рассерженного наставника. — Прошу меня простить, но, думаю, что выражу общее мнение, если осмелюсь напомнить, что краткий проект не может занимать восемнадцать листов мелким почерком на обеих сторонах. А также обратить ваше внимание на стрелки часов, которые в настоящий момент показывают без четверти час ночи.

Шеллар внимательно сверился с часами, уточнил, что на самом деле сейчас двенадцать сорок три, и отложил свой проект, пообещав изложить его быстро и сжато за оставшиеся семнадцать минут. Если все будут слушать внимательно и кто-нибудь отберет у Орландо игрушки.

— Привет! — Жак боком протиснулся в дверь, воровато оглядываясь и придерживая под мышкой что-то похожее на широкую черную доску. Мельком оглянулся на дверь в соседнюю комнату, откуда доносился негромкий размеренный напев, и уточнил: — Кантор тоже здесь?

— А где он, по-твоему, должен быть? — удивилась Ольга, сползая с кровати, чтобы встретить гостя. Мимоходом проверила, завязаны ли тесемки, на месте ли поясок, в порядке ли волосы — словом, не выглядит ли она лахудрой в ночнушке. У этих поморских рубах грань между одеждой и исподним весьма тонка и зависит от незначительных на первый взгляд нюансов, а Ольга о таких мелочах вечно переживает, словно о чем-то страшно важном. Ладно бы еще король пришел, но тут же все свои…

Колыбельная смолкла, и через несколько мгновений появился и Кантор — непривычно безоружный, в полурасстегнутой рубахе и в тапочках. Жак уж и не помнил, когда последний раз видел его таким.

— Я думал, как обычно, на боевом посту, — пояснил он, пристраивая свою ношу на столике. — У оптического прицела, орлиным глазом следит за малейшим движением в зале… Тебе что, решили именно на сегодня дать выходной как особо семейному товарищу?

— Хрень какая… — нахмурился Кантор. — На самом деле я здесь, потому что драгоценный мой папенька велел забиться подальше и не отсвечивать своей подозрительной физиономией, компрометирующей его перед начальством.

— Да ведь все всё равно знают!

— Я тоже так думаю, но он не хотел об этом лишний раз напоминать. И подозреваю, очень не хотел, чтобы в случае, если стрелять все же придется, это оказалось связано с Семьей. Пусть даже я принадлежу к ней только формально. А ты что тут делаешь?

— Спасаю вас от скуки и мук неутоленного любопытства, — хихикнул Жак, вытаскивая экранную рамку. — Вы же хотите узнать, что там будет?

— Ой! — спохватилась Ольга, отрывая зачарованный взор от игрушки из будущего. — А деточка спит? Мы ее не разбудим?

— Спит, — пожал плечами Кантор. — Как только я ее на руки взял, так и уснула.

— Я думала, ты ее укачиваешь, — ласково рассмеялась Ольга. — А тебе просто попеть захотелось?

— Вдохновляет, — усмехнулся маэстро. — Не бойся, не проснется. От моего пения ведь не проснулась. Не думаю, что переговоры будут намного громче. Даже если и начнется крик, мы все равно дверь закрыли.

— Деревня! — с умилением произнес Жак и протянул им по небольшой полукруглой штуковине. — Держите клипсы. Рассаживайтесь, почтеннейшая публика, шоу начнется минут через пять.

— А кто-то знает, что ты подсматриваешь? — вкрадчиво поинтересовалась Ольга. — И где ты вообще взял… э-э-э… насколько я понимаю, это компьютеры у вас такие, да?

— Знает? — фыркнул Жак. — Да я тут, если хотите, не просто развлекаюсь, а документирую исторический момент, как изволил выразиться его величество. Толик в зале с камерой, я здесь на приеме.

— Как всегда, невидимый? — уточнила Ольга.

— Конечно. Официально съемка тоже ведется, но знаем мы эти государственные инфоканалы — потом для новостей нарежут на свое усмотрение…

В дверь робко постучали.

— Можно войти?

— Конечно! — отозвался Жак, недоумевая, с чего Терезе понадобилось стучать и переспрашивать. Да если бы даже Ольга в эту минуту кормила грудью, неужто Тереза каким-то образом помешала бы?

В следующий миг его недоумение сменилось пониманием. Ну конечно же, разве могла Тереза отказать несчастным больным, если они даже не попросили, а только вежливо поинтересовались, а нельзя ли и им…

Первым в дверной проем с трудом протиснулся Элмар на костылях, за ним, слегка прихрамывая, вошел Виктор, следом проскользнула Тереза и аккуратно прикрыла дверь. Остальной лазарет она, к счастью, не прихватила.