И как только бедная принцесса все же села на предложенное место, паразит так ловко втиснул рядом свою поджарую задницу, что ее высочество оказалась практически вплотную прижата к Виктору.

Сначала оба прожгли возмущенными взглядами коварного манипулятора и наткнулись на обаятельнейшую улыбку и невиннейший взгляд.

— О, простите! — повинился Кантор и даже слегка отодвинулся. — Я вас толкнул. Нижайше прошу ваше высочество меня простить!

Извинение было произнесено безукоризненно и даже вроде бы искренне, но в голосе хитреца появились подозрительно воркующие оттенки, а во взгляде промелькнул отблеск того самого неистового пламени, что бросало к ногам несравненного Эль Драко сердца самых неприступных красавиц.

Ее высочество поколебалась мгновение и осталась на месте, хотя около Кантора еще оставалось сантиметров пять свободного пространства.

Жаку было невыносимо интересно понаблюдать эту безмолвную игру далее, но увы — времени на развлечения уже не оставалось.

Кабину для высочайшей делегации смонтировали еще с вечера прямо в дворцовом парке, в одной из беседок. Хотели даже в самом здании, но его величество воспротивился решительно. Проявив неприятную для собеседников осведомленность, он указал на прискорбный факт, что сии ненадежные телепорты почти не защищены от взлома и недобитые злоумышленники могут этим воспользоваться. Возможность вломиться во дворец изнутри будет для них слишком большим соблазном.

В доказательство искренности подозрений его величества сразу же по окончании монтажа с одной из дворцовых башен эффектно спланировал дракон и улегся вокруг беседки, напоследок продемонстрировав гостям все великолепие своей пасти.

Утром первые прибывшие контактеры выходили на свет с некоторой опаской, но к этому моменту страж беседки уже убрался со своего поста и нес почетный караул на Южной башне.

Семь представителей Союза Народов Альфы неторопливо следовали между двумя рядами конных паладинов, сияющих парадными доспехами, и со сдержанным любопытством рассматривали дворец — то ли как достопримечательность, то ли как грядущее приобретение. Неискушенному зрителю могло бы показаться, что перед ним спокойные и уверенные в себе люди, честно выполняющие свой долг перед обществом, но более проницательный наблюдатель легко мог заметить некоторую напряженность и даже настороженность, скрытую под внешней любезностью. Хотя предварительная договоренность, казалось, была достигнута и до полного успеха не хватало лишь формального объявления и нескольких подписей, долгий опыт работы в международной и межмировой политике выработал в этих людях привычку не доверять и внутреннюю готовность к любым неожиданностям, а Тенью большинство из них обладало с рождения. Обстоятельства могут в любой момент меняться, люди — внезапно пересматривать свои же решения, да и невозможно учесть все без исключения, всегда может всплыть что-то непредвиденное.

Источники непредвиденных осложнений следовали на пару шагов позади альфовской делегации и на первый взгляд выглядели мирно и безопасно, но можно ли доверять их учтивому спокойствию? Светлый Эстелиад как-то слишком уж безмятежен для политика, проигравшего дипломатическую войну, и поди пойми — то ли он умело скрывает огорчение, то ли у него и в самом деле нет причин огорчаться, то ли все дело в непостижимой эльфийской ментальности и возвышенная ностальгия, с которой он сейчас озирает места своей юности, для него и вправду важнее низменных политических игрищ. Обычно бесстрастный Раэл сегодня выглядит еще бесстрастнее, чем обычно, и его холодное точеное лицо своей неподвижностью традиционно напоминает мраморную статую. И опять же попробуй догадайся — бессильную ярость прячет он под этой маской или тайное злорадство, или же проблема вовсе не в этом, а просто косметику наложил чересчур густо и теперь боится даже мускулом шевельнуть, чтобы штукатурка не посыпалась…

Два верховных шамана шествуют с таким отрешенным видом, что поневоле возникают подозрения — точно ли это всего лишь культурная особенность или же старые ведьмаки втихомолку чужие мысли подслушивают, повода для скандала ищут? Кое-какие меры против них, конечно, приняли — например, приготовили места на самом дальнем конце стола, подальше от Шеллара, чтобы хоть до него не достали, ну, еще кое-какие мелочи, но ведь всего не предусмотришь…

Поначалу все вроде шло гладко — приветствия, представления, рассаживание прибывших на заранее оговоренные места… Казалось бы, ничего подозрительного, но четверо из семи вдруг ощутили неясное беспокойство, на первый взгляд ничем не обоснованное. Остальные трое, наделенные Тенью в меньшей степени, прочли тревогу во взглядах коллег и тоже принялись внимательно изучать обстановку, пытаясь понять, что именно из неосознанных впечатлений могло вызвать такую реакцию.

Когда окончились приветствия и все уже расселись по местам, а король Ортана поднялся, чтобы произнести заранее подготовленное обращение к дружественной цивилизации с просьбой об открытии дипломатических отношений, причина была обнаружена. Вот только облечь ее в конкретную претензию было бы затруднительно — слишком уж эфемерны такие свидетельства, как взгляды, улыбки, выражения лиц…

Слишком откровенная враждебность в глазах несдержанного короля Александра, слишком сладко-лукавая улыбочка короля Орландо, отсутствие следов тревоги о пропавшем ребенке во всем облике королевы Киры… Едва заметные мелочи, несущественные, неуловимые, каждая по отдельности вроде и не значит ничего, а в совокупности — заставляют задуматься и встревожиться.

Краткое вступление о важности происходящего в этом зале, о новом этапе в жизни нескольких миров и несказанной радости выступающего по этому поводу завершилось, и, едва речь пошла о деле, смутное предчувствие абстрактного подвоха окончательно оформилось в конкретный и недвусмысленный факт: его величество говорит совсем не то, что должен бы сейчас говорить.

— …Таким образом, исходя из общих интересов держав — участниц Международного Совета, мы обращаемся к представителям всех трех сторон договора Раэла с просьбой о присоединении мира Дельта к упомянутому договору в качестве четвертой стороны, с сохранением существующего статуса закрытого мира и внесением в договор необходимых дополнений, регулирующих…

Что же случилось? Аналитики крупно просчитались, прогнозируя поведение Шеллара? В исходные данные вкралась ошибка? Или они просто устарели — например, из-за пережитого за последние полгода в психике его величества произошли изменения, и теперь он, не дрогнув, жертвует ребенком ради блага государства? Или же изменился вовсе не он, а что-то в раскладе в последний момент?

Мысли о том, что этот расклад заранее спланирован именно в таком виде, а сами они оказались жертвами чужой провокации, казалась невероятной. Не может такого быть, анализ ДНК не может ошибаться, если только образцы подменили…