Нет больше оправданий. Я могу обмануть хоть телепата, но врать себе – моветон. Это я его убила. Я его убиваю прямо сейчас. И я действительно заслужила эту боль.

Стоило только подумать об этом, как она усилилась многократно. Но я даже не дёрнулась, принимая её, впитывая до последней капли.

Бордовые глаза расширились в изумлении, а я, плывя на волнах этой боли, внезапно подумала, что он же ещё совсем молоденький. Ребёнок, подросток в лучшем случае. Та же удивительная жестокость, от непонимания того, какую боль причиняешь. Непомерное высокомерие, уверенность, что уже здесь-то он самый крутой. И до сих пор не верящий, что это конец. Бедняга... Не успел ещё даже встретить противника посильнее, который смог бы научить его сочувствию, терпению и... Борьбе. Настоящей борьбе, когда падаешь, но всё равно упрямо встаёшь на ноги, а не обиженно поджимаешь губки. Я часто видела таких в школе: непримиримых, абсолютно уверенных в своей правоте... Ранимых.

Сочувствие родилось где-то в глубине души и мощным потоком прошлось по сознанию, сметая всё на своём пути. Включая боль.

Наверное, дома его ждут родители. Острозубая мама приготовит его любимый стейк и грустно посмотрит в окошко, надеясь, что вот-вот её сын пройдёт по дороге, под большим ясенем. Отец нахмурится и только обнимет жену. Он тоже скучает по сыну...

... который здесь принимает мучительную смерть.

И я ни чем не могу помочь... Чего стоит моё сочувствие, если я не могу помочь?!

Руки невольно сжались в кулаки.

Вообще-то могу. Убив его. Если он может проецировать на меня свои ощущения, то и я, наверное, смогу передать ему воспоминания.

Слегка прищурившись, но не разрывая зрительного контакта, я вспоминала в мельчайших деталях события детства. Белые стены больницы, проводок капельницы и кашель, разрывающий лёгкие кашель, когда не можешь сделать и вдоха, когда уже не хрипишь, а просто сжимаешься в судорогах, потому что для полноценного кашля не хватает воздуха, когда...

Я широко-широко распахнула глаза, мысленно отправляя пакет с воспоминаниями. Пару секунд мне казалось, что ничего не произошло, но внезапно кровопийца действительно закашлялся. Всё сильнее и сильнее, пока не исчез в яркой вспышке пламени, которому не мог больше противостоять.

Наступила звенящая тишина. Нет, люди, конечно, что-то обрадованно кричали, но... Тишина была внутри меня. Не осталось ни боли, ни ярости, ни сочувствия. Ничего. Абсолютная пустота.

Я впервые познала, каково это – не чувствовать ничего.

– Ты в порядке? – тихонько спросил меня Арес, чуть тронув за руку.

– Да, – произнесла я слегка хрипловато, а затем улыбнулась, возвращаясь в реальность. – Конечно, в полном порядке... Просто это было слегка... Жутковато. Он даже не кричал, ты заметил?

– Да, вампирская гордость, что поделаешь, – нервно усмехнулся наследник, но мне в его голосе послышалось облегчение.

– За сим объявляю... – торжественно произнёс король. – Пир!!!

С грохотом распахнулись ранее незамеченные деревянные двери, и на площадь выкатили огромные винные бочки, высотой с человека. Как-то шустро организовались длинные столы, наполнились едой, а радость людей загорелась ещё пуще.

Только я её не чувствовала.

Будто задержала дыхание, никак не могу сделать и жалкого вдоха, но... Уже не чувствую необходимости в этом. Странное ощущение...

– Ваше Величество, Ваши Высочества... – произнёс король уже тише. – А нам пора на бал.

– И открываем его мы, – шепнул Арес, опять незаметно подкравшись сзади. – Танцуя между собой. Ты уж извини, но я с Эви. Сама понимаешь...

О да, я понимала. Мало кому понравится пропил мозгов вдоль, поперёк, а потом по диагонали, для надёжности. Лучше поводов для этого не давать... Или поставить распилителя на место. Но ведь это благородный наследник, он не будет так оскорблять женщину, вот и страдает как последний подкаблучник.

Мы вышли в украшенный разнообразными цветами и лианами зал, куда начали медленно собираться остальные представители знати. На небольшую трибуну вышли музыканты, среди которых была Ванда, немного пошушукались о чём-то своём и... По помещению полилась чудесная, гармоничная и светлая мелодия в ритме вальса.

– Позволите пригласить вас на танец, староста Михей, – послышалось рядом галантное.

– С радостью приму ваше предложение, – звенящий от радости ответ.

Я развернулась к королевским особам. Вот прикол будет, если они уйдут танцевать друг с другом, а я останусь не у дел.

– Не желаете ли начать со мной, Ваше Высочество, – чуть насмешливо обратилась ко мне Линед.

О? Открыть бал, танцуя с женщиной? Вполне годное действо, для моего шок-образа.

– С удовольствием приму ваше предложение, Линед, – присела я в учтивом реверансе.

Она улыбнулась, подала мне руку и бесцеремонно вцепилась в талию, без слов сообщая о том, кто будет вести партию. А что я? Я не против поиграть, тем более что из нас двоих в брючном костюме была именно она. Точнее, в парадной военной форме строго покроя и с мечом. Если бы не чисто женские черты лица, я бы гендер попутала.