— Думаешь, я уже слишком стара, чтобы выйти замуж? — спросила Белла улыбаясь.

— Моя дорогая, двадцать лет ты отказывала самым достойным кандидатам. Расскажем Полли о последнем из них?

— Она нам не расскажет.

— Всего два месяца назад один из наших каноников торжественно спросил, может ли он поухаживать за Беллой. Но она и слышать об этом не пожелала — у него было семеро детей от первой жены.

— К тому же он ужасно скучный человек, — добавила Белла.

— Чепуха, моя дорогая. У него есть первое издание «Путешествия пилигрима».

— Тебе понравился мистер Филд? — тихо спросила Белла.

— Очень, — признался декан. — Он кажется тихим скромным молодым человеком.

— Я этому рада, отец, потому что мы с ним помолвлены.

Декан издал изумленный возглас. Потрясение было столь велико, что какое-то мгновение он не мог говорить, а потом его охватила дрожь. Мисс Лэнгтон взволнованно за ним наблюдала.

— Это невозможно, Белла, — пробормотал он наконец. — Должно быть, ты шутишь.

— Почему?

— Он на двадцать лет моложе тебя.

— Да, это правда. Я и не подумала бы о браке, если бы не его чахотка. Я больше хочу быть его сиделкой, чем женой.

— Но он не джентльмен, — заявил декан, мрачно глядя на нее.

— Отец, как ты можешь такое говорить?! — с оскорбленным видом воскликнула Белла, покраснев. — Я никогда не встречала человека столь кроткого душой. Он воплощение добродетели и непорочности.

— Женщины ничего в этом не понимают. Они никогда не могут сказать наверняка, джентльмен человек или нет. Кем был его отец?

— Его отец был торговцем. Но доброе сердце — это нечто большее, чем дворянская корона.

Декан поджал губы. Он уже оправился от удивления и стоял перед Беллой, суровый и равнодушный.

— Пожалуй, так. Но доброе сердце еще не делает человека джентльменом. Полли может подтвердить это, как и я.

— Самым большим негодяем из всех, кого я когда-либо встречала, оказался лорд Уильям Хизер, — задумчиво произнесла мисс Ли. — Он был обманщиком и шантажистом. Он совершил множество преступлений, крупных и мелких, и избежал тюрьмы лишь благодаря чуду и влиянию его семьи. И все же ни на мгновение никому в голову не приходило отрицать то, что он был джентльменом до мозга костей. Знатность не имеет ничего общего с десятью заповедями.

— Мэри, хоть вы меня не подводите! — воскликнула Белла. — Мне нужна ваша помощь. — Она подошла к декану и взяла его за руки. — Дорогой отец, это не мимолетная прихоть. Я серьезно размышляла над этим и могу утверждать, что мной движут отнюдь не низкие и презренные порывы. Я отдала бы целый мир, чтобы не причинять тебе боль, и если все же ранила тебя, то лишь по одной причине: я ясно вижу перед собой свой долг. Умоляю тебя дать мне согласие и вспомнить о том, что долгие годы делала все ради твоего спокойствия.

Декан высвободил руки.

— Я не знал, что это представлялось тебе утомительной обязанностью, — холодно ответил он. — И почему ты решила, что этот мужчина хочет на тебе жениться? — Он схватил Беллу за руку и с энергией, поразительной для человека столь хрупкого телосложения, повел ее к зеркалу. — Посмотри на себя. Естественно ли для юноши желать жениться на женщине, которая годится ему в матери? — Его тяжелый пристальный взгляд блуждал по лицу дочери и морщинкам вокруг ее рта. — Взгляни на свои руки: они почти такие же, как у старухи. Я ошибся в твоем друге. Он всего лишь беспринципный охотник за деньгами.

Белла со стоном отвернулась. Она не могла понять, как ее отец, само воплощение доброты, вдруг превратился в чудовищно жестокого человека.

— Я знаю, что стара и некрасива! — воскликнула она. — И ни минуты не верила, что Герберт меня любит. Он никогда не подумал бы о женитьбе на мне, если бы я сама не сделала ему предложение. Но я могу спасти ему жизнь, только если увезу его за границу.

Некоторое время декан смотрел в пол, погрузившись в глубокие размышления.

— Если он болен и должен уехать за границу, Белла, я готов дать ему столько денег, сколько нужно.

— Но я люблю его, отец, — ответила она, вспыхнув.

— Ты серьезно?

— Да.

Тяжелые слезы навернулись ему на глаза и медленно заструились по щекам. Когда он заговорил, в его голосе больше не звучала жестокость, его душили рыдания.

— Ты оставишь меня одного, Белла? Не можешь подождать, пока я умру? Мне недолго осталось.

— О, отец, не говори так! Видит Бог, я не хочу причинять тебе боль. У меня сердце разрывается при мысли о разлуке с тобой. Позволь мне выйти за него замуж и поезжай в Италию вместе с нами. Мы можем быть очень счастливы, все трое.