— Вы ведь не выдадите меня, мисс Ли? — прошептала она с таким страхом, что голос был едва слышен.

— Я не сомневаюсь, что любопытство — мой главный порок, — ответила мисс Ли, — но только не бестактность. Лишь глупцы обсуждают что-то конкретное, люди умные больше интересуются абстрактным.

— Вы знаете, что мать Пола отдала бы половину своего состояния за сведения о том, что я была здесь с мужчиной? О, как бы она обрадовалась, если бы ей представилась возможность поймать меня! Ради Бога, пообещайте, что никогда не скажете никому ни слова! Вы ведь не хотите разрушить мне жизнь?

— Торжественно обещаю.

Миссис Кастиллион вздохнула с облегчением, едва не заплакав от волнения. В зале уже было пусто, если не считать официанта, который яростно вытирал стол, но ей казалось, будто он с подозрением за ними наблюдает.

— Но теперь я тоже в вашей власти, — простонала она. — Боже, как я жалею, что приехала сюда! И почему этот мужчина не уходит? У меня ощущение, что я сейчас закричу что есть мочи.

— На вашем месте я бы не стала, — тихо сказала мисс Ли.

Она ничто не ценила так высоко, как самообладание, и поэтому наблюдала за мисс Кастиллион с неким презрением, ведь эта жалкая демонстрация стыда и страха вызывала у нее отвращение. Никто не относился к общепринятым нормам поведения с большим равнодушием, чем мисс Ли, а брачные союзы особенно ее забавляли, но она глубоко презирала тех, кто нарушал правила, не обладая достаточной смелостью, чтобы принять последствия собственного дерзкого поведения. Добиваться хорошей репутации в обществе и втайне действовать вопреки его представлениям о приличиях представлялось ей проявлением презренного лицемерия. Миссис Кастиллион, догадываясь о том, что скрывалось за пристальным взглядом мисс Ли, с волнением за ней наблюдала.

— Должно быть, вы глубоко меня презираете, — пролепетала она.

— Вам не кажется, что для вас было бы лучше вернуться со мной в Лондон сегодня вечером? — спросила мисс Ли, уставившись на испуганную даму серыми глазами, в которых читались холод и непреклонность.

Бойкое оживление миссис Кастиллион испарилось без следа, и она села перед старшей собеседницей — изможденная и побледневшая, как виновный преступник перед судьей. Но когда прозвучало это предложение, слабый румянец появился у нее на щеках, а уголки губ в мучительном страдании опустились вниз.

— Не могу, — прошептала она. — Не просите меня сделать это.

— Почему?

— У меня духу не хватит его оставить. Тогда он увяжется за кем-нибудь в Чатеме.

— Все настолько плохо?

— О, мисс Ли… Я ужасно наказана. Я не собиралась заходить так далеко, хотела всего лишь развлечься, мне было ужасно тоскливо. Вы же знаете, каков Пол. Иногда он становится таким скучным и занудным, что я просто падаю на кровать и кричу.

— Все мужья иногда скучны и занудны, — задумчиво заметила мисс Ли. — Так же, как и все жены часто бывают сварливы. Но он очень любит вас.

— Я думаю, если бы он узнал, его сердце разбилось бы. Я глубоко несчастна. Я не смогла удержаться. Я люблю Реджи всей душой. А я ему совершенно безразлична! Сначала ему льстило, что я, как он говорит, благородная дама, проявила к нему интерес, но сейчас он остается со мной только потому, что я плачу ему.

— Что?! — изумилась мисс Ли.

— Мать дает ему недостаточно денег, и мне удается помогать ему. Он оплачивает все счета купюрами, которые даю я, а я притворяюсь, будто думаю, что сдачи никогда не дают. О, я ненавижу и презираю его, и все же, если он бросит меня, то, думаю, я умру!

Закрыв лицо руками, она безудержно зарыдала. Мисс Ли размышляла. Через мгновение миссис Кастиллион подняла глаза и сжала кулаки.

— Вот и теперь, когда я приду к нему, он обругает меня, как торговку рыбой, за то, что я предложила поехать в Рочестер. Он скажет, это я виновата, что мы оказались здесь. О, как я жалею, что мы вообще на это решились! Знаю, это был сумасшедший поступок. Жаль, что я вообще встретила Реджи!

— Но почему вы выбрали Рочестер? — спросила мисс Ли.

— Разве вы не помните, как о нем рассказывал Бэзил Кент? Я решила, что никто никогда сюда не ездил, а Пол заявил, что дикими лошадьми его не заманишь. Это все и решило.

— Бэзилу нужно развивать свои эстетические теории в отношении мест менее доступных, — пробормотала мисс Ли, — ведь именно по этой причине я тоже оказалась здесь. Вы знаете, наше родовое гнездо недалеко отсюда, и я ездила в Теркенбери.

— Я забыла об этом.

Некоторое время они молчали. Гостиничный ресторан, в котором практически выключили свет и все убрали со столов, если не считать белых скатертей, казался мрачным. Миссис Кастиллион содрогнулась, когда с болью обвела взглядом помещение и осознала, что страсть, которая представлялась ей чудесной, виделась мисс Ли омерзительной и подлой.