Они сидели за полированным столиком из красного дерева. Ирвин поставил на стол зажженные свечи, и их мерцающие огоньки придавали ужину особенно интимную и волнующую атмосферу.

Мэри время от времени начинало казаться, будто они – любовники, уединившиеся от всего света в этом огромном пустом доме. Она тут же отгоняла эти мысли, втайне сожалея, что согласилась на этот совместный ужин.

– А зачем нужны свечи? – спросила она, желая хоть как-то поддержать разговор.

– Для располагающей обстановки, – тихо засмеялся Ирвин. – Не знаю к чему, но они, надеюсь, располагают?

– Да, – сказала Мэри и замолчала, чувствуя, как кружится у нее голова. – Ирвин, я весь вечер думала о том, что у нас было днем, о… в общем, о…

– О нашем с тобой поцелуе? – закончил за нее он.

– Да, и я не хочу, чтобы ты подумал… Разумеется, ты не вкладывал в него никакого особого смысла… Мне просто непонятно, а потому хотелось бы понять, правильно ли я поняла… – Она замолчала и беспомощно пожала плечами. – Я говорю чушь?

– Совершенную! – расхохотался он, и пульс Мэри резко участился.

Привстав, Ирвин наполнил бокалы красным вином. Отсвет свечей дробился о хрустальные грани, падал на мякоть разрезанного арбуза.

– Так почему ты решила, что я не вкладывал в поцелуй никакого смысла? – спросил он лукаво.

Мэри вздрогнула, стиснув пальцами тонкую ножку бокала.

– Не надо шуток, Ирвин. Я не нахожу в этом ничего смешного.

– А я вовсе не шучу. Ты слишком привлекательна, чтобы помнить в твоем присутствии о галантности.

У Мэри мурашки пробежали по спине, таким серьезным было его лицо. Самое страшное – она не доверяла его искренности. Наверняка Ирвин Поттер – искусный покоритель женских сердец и тел, тем более что он от природы был одарен всем необходимым – мужественной внешностью, красноречием, упорством и умом.

– Не ты ли говорил, что не одобряешь излишне фамильярных отношений с прислугой? – пошутила она, но Ирвин даже не улыбнулся.

– Говорил. Я пытался держать дистанцию из страха потерять над собой контроль. И сама видишь, что из этого получилось, – сказал он хрипловато.

Мэри почувствовала, как земля поплыла под ее ногами. Он сидел так близко, что она видела огоньки свечей, отраженные в зрачках голубых глаз, и могла провести рукой по его густым, черным волосам.

– Ты говорила, что у тебя был жених? – вдруг спросил он.

– Да, – кивнула Мэри, проводя языком по пересохшим губам и вспоминая видение, посетившее ее сегодня у ворот.

– И давно вы расстались?

– Давно. Давай сменим тему. Не хочу о нем говорить!

– Должно быть, этот парень много чего натворил. – Ирвин не отрывал глаз от ее губ. – Не знаю, что он за человек, но нужно быть сумасшедшим, чтобы позволить тебе уйти.

– Давай поговорим о чем-нибудь более приятном, – решительно перебила Мэри. – Например, о Моне. Или о ее матери. Скажи что-нибудь хорошее о Шейле Моури.

Ирвин нахмурился и опустил глаза.

– Значит, так? – пробормотал он и потянулся к бокалу. – Шейла… Она красивая, талантливая… Черт побери, наверняка ты видела ее в кинофильмах!

– В фильмах – да, в жизни – нет.

– В жизни она милый отзывчивый человек, и больше к этому нечего добавить.

– Тогда почему бы тебе не жениться на ней?

– Мэри, ты спрашиваешь просто из любопытства, или у тебя есть какие-то другие цели? – наклонился к ней Ирвин.

– Из любопытства, – заверила она, отводя взгляд.

– Почитай завтрашние газеты – они предложат массу версий по этому поводу.

– Меня не волнует мнение газет. А потом, я и так все знаю. Они черным по белому напишут, что Ирвин Поттер…

– …Разнузданный и аморальный тип, невоспитанный хам и развратник, – громко продекламировал он, откинувшись в кресле.

– Возможно. А вот кто он на самом деле – это вопрос.

– И не просто вопрос, а вопрос с подвохом! Если я стану опровергать мнение газет и строить из себя невинную овечку, ты же мне не поверишь. Не поверила же ты в искренность моего поцелуя, хотя, – чуть понизив голос, продолжил он, – мне показалось, что ты ответила мне с не меньшей страстью.

Мэри залилась краской. Она не только наслаждалась тогда вкусом его губ, но и сейчас при одном воспоминании о поцелуе жаркая волна желания опалила ее сердце.

– А если ты согласишься с мнением газет? – спросила она, возвращая разговор в прежнее русло.

– Тогда я распущенный и беспринципный тип и тебе следует опасаться, что одним поцелуем дело не ограничится. Ты боишься меня, Мэри Брэйдли?

– Скорее удивляюсь, – сказала она. – Если бы у меня не было о тебе уже сложившего мнения, я бы подумала, что ты хочешь вскружить мне голову и добавить мое имя в список твоих побед.