– Черт! – сквозь зубы ругнулся Глобов. – Надеюсь, засада не спит!

Краем глаза он заметил, как медленно открываются дверцы машина охраны. Успели бы!

Глобов дал газу. Под колесами захрустело. Он увидел, как впереди споткнулась «Лада», – ее развернуло и вынесло на зеленый газон. Значит, «аресовцы» успели протянуть через дорогу «ежа», не проспали. Из «Лады» выскочил паренек в джинсах и футболке, но бежать ему было некуда. Охранники повалили его носом в траву, обыскали, надели наручники.

– Держи, командир, – усмехнулся старший, поднимая парня за шкирку и ставя на ноги. – Теперь он твой. А водила убит. Перестарались ребята. Извини.

Это Глобов потом восстановил в памяти последовательность событий. Тогда же все смешалось, как в сумасшедшем кино – кадры мелькали, наезжая друг на друга, сталкиваясь и рассыпаясь на сотни деталей. На все ушло не более пяти минут. А казалось, время пульсировало, растягиваясь и сжимаясь, скрадывая одни подробности и ярко высвечивая другие. Например, в сознании четко запечатлелась открытая дверца «Лады» и рука водителя, по которой стекала на траву густая венозная кровь. Зато как «аресовцы» обстреляли «Ладу» и скрутили нападавшего, Глобов припоминал с трудом. Будто он засыпал и просыпался, а не наблюдал происходящее. Странная штука память…

– Ну, ты… с-сучара! – прошипел он, сгребая своими железными лапами пленника. – Сейчас я тебя буду на ремни резать! Ты мне все расскажешь. Даже то, чего никогда не знал.

– Остынь, – положил ему руку на плечо Багиров. – Мы его рвать не будем. Если он нам ничего не скажет, мы его… отпустим. Пусть идет себе!

Парень зыркнул исподлобья узкими глазками, набычился. Он еще не успел отдышаться и как следует понять, что случилось.

– Поехали в «Ставку», – сказал Багиров. – Допросим его.

– Сейчас менты прискачут…

– С ними я потом разберусь.

«Ставкой» они называли тайную подмосковную резиденцию Багирова с огромным цокольным этажом и подвалами. В этих подвалах решались судьбы врагов и предателей, обсуждались без помех важные вопросы. Там же, надежно упрятанная, хранилась «черная касса», – на непредвиденный случай. Бизнес – вселенная подвохов, взлетов и падений, напичканная ловушками, как кекс изюмом. Никогда не знаешь, что тебя ждет завтра.

По дороге в «Ставку» Глобов опомнился.

– Вы как оказались на заправке, Борис Григорьевич? – спросил он.

– Серый позвонил.

– А-а…

– Кстати, а тебя чего туда принесло?

– Предчувствие! – с пафосом ответил менеджер. – У меня нюх на такие вещи. Успел тютелька в тютельку.

В подвале пленник присмирел, догадался, что жизнь его теперь ничего не стоит. И что выкручиваться придется самому. Иначе…

– Кто заказчик? – без обиняков приступил к делу Багиров, когда они остались втроем. – Будешь молчать – сдохнешь.

– Мне и так, и так конец один, – буркнул парень.

Он оказался тщедушным, невысоким, со смуглым небритым лицом. Поднажать как следует, и расколется.

– Ты мусульманин? – уточнил Багиров.

– Атеист я! – усмехнулся пленник. – Мне что Бог, что дьявол… одинаково.

– Жить хочешь?

Парень поежился, отвел глаза.

– Можно…

– Сдашь заказчика – отпущу.

– Ну и что? – встрепенулся тот. – Найдут, все одно завалят. Мне типа без разницы…

Багиров помолчал. Парень был прав.

– Расскажешь все, что знаешь, – помогу скрыться, – сказал он. – Документы новые справлю, местечко тихое подберу. Сибирь, Дальний Восток… грибочки, ягодки, рыбка. Отсидишься – там видно будет.

– Сукой меня хочешь сделать?

Но пленник уже дрогнул. У него появилась надежда, и Багиров это увидел.

– Ты подумай, – спокойно предложил он. – Не торопись.

– А если меня менты загребут?

– Не загребут.

Парень поднял глаза, и в его мертвом лице появилась искорка жизни. Он поверил Багирову. Что он теряет, в конце концов?..

Анатолий Быстров после встречи с Леной затосковал. Он вспомнил, как его мать, приехавшая на свадьбу из Калуги, неодобрительно рассматривала невестку.

– Приворожила она тебя, Толенька. Как есть приворожила! Ты погляди – тощая, дохлая, ни рожи, ни кожи. Да еще в очках! Только что генеральская дочка.