Шрифт:
– Мы, блин, тут все вверх ногами перевернули, – возмущался он. – Я эту собаку брехливую сам порву!
– Денег точно нет?
– Нету, Борис Григорьевич. Разве что пол снимать… Мы все простукали, облазили.
– И что ты об этом думаешь?
– Брешет, сволочь. Или… лоханулся наш Вася. Слил кому-то про зеленые, вот его и почистили. Небось дружки и грабанули.
– Что у тебя за выражения? – возмутился Багиров. – Ты же сотрудник солидной компании. Сколько можно учить вас?
– Извините. Дурная привычка.
– Пора избавляться от дурных привычек.
– Я стараюсь.
– Плохо стараешься!
Багиров злился. Раз денег не нашли, значит, Завьялов врет. Но какой ему смысл лгать? До денег теперь все равно не добраться. А будущее… наступит ли оно для него вообще? Васина надежда сейчас – Багиров, его обещания. Не будет нового паспорта, – не удастся скрыться, уехать далеко-далеко, туда, где сопки и плещется сказочная река Амур. Враньем же Завьялов ставит себя в безвыходное положение.
– Денег в квартире Завьялова не нашли, – сказал Борис Григорьевич. – Это странно.
– Сказки рассказывает твой пленник, – усмехнулся Широков. – Не дожал ты его.
– Дожал! Чувствую. Завьялов выложил все, что знал.
– По-моему, он нес сущий бред. Ты веришь в этого Демона Мрака?
Багиров махнул рукой.
– Заказчик решил выпендриться, страху нагнать побольше. Если вспомнить кинжал, который оказался в твоей квартире, как раз все стыкуется. Один почерк, одна манера. Стивена Кинга начитался или ужастики любит смотреть по ночам. Вот крыша и поехала. Сейчас таких сдвинутых пруд пруди.
– Пожалуй, ты прав… – согласился Павел. – Если мы имеем дело с чокнутым, тогда все становится на свои места. Одно меня смущает. Откуда он про Эльзу узнал?
Начальник службы безопасности полез в карман пиджака и достал фотографию.
– Узнаешь здесь кого-нибудь?
Снимок представлял собой увеличенный фрагмент группового фото. Широков сразу ткнул пальцем в размытое лицо, обрамленное курчавыми волосами.
– Это Жорка Пилин. Он, точно. Только ему здесь лет тридцать с хвостиком.
– Ты не ошибаешься?
– Я его из сотни похожих узнаю. У меня вообще отличная память на лица.
– Вот и Вася его узнал.
Широков судорожно глотнул и поднял на Багирова удивленные глаза.
– Не понял. Они что, друзья-приятели?
– Завьялов узнал в этом человеке – заказчика!
Наступила пауза. Лицо Павла исказила гримаса боли, сменившаяся недоумением.
– Не может быть, – выдохнул он. – Жорка – обыкновенный негодяй, алкаш, мерзавец. У него за душой ни копейки. Он рядовой забулдыга, уголовник.
– Сам не знаю, чего вдруг решил показать нашему пленнику этот снимок, – сказал Багиров. – Интуиция. Дай, думаю… проверю. Чем черт не шутит? А оно вон как обернулось.
– Не верю я в это! – возразил Широков. – Чушь собачья! Ничего не понимаю…
– На снимке несколько лиц, – терпеливо объяснял Багиров. – Я нарочно так сделал, чтобы Пилин был не в центре, чтобы в глаза не бросался. А Завьялов сразу на него показал. Вот, говорит, тот человек. Только прическа у него поаккуратнее будет, а так – похож.
– Не верю…
– Я сам, пока к тебе ехал, чуть мозгами не двинулся. Ей-богу! По логике вещей, по всей предыдущей жизни, не может это быть Пилин. Одно настораживает. У него есть личные мотивы. И про Эльзу он знает…
Глава 29
Казаков заболел.
У него начался бронхит. Сказались не столько ливень и мокрые ноги, сколько нервные переживания. Стресс. У завуча поднялась температура, заложило горло, он сильно кашлял. С одной стороны, это было хорошо. Он лежал дома, и у него появилась веская причина временно не встречаться с Леной. Болезнь давала ему передышку, возможность обдумать ситуацию.
В полицию он звонить не стал, побоялся. Если он в тот день, паче чаяния, ошибся и женщина, которая побывала в мастерской реставратора, была не Лена, то его поднимут на смех. А если нет… последствия могут быть ужасны.
«У нас ведь нет службы, которая занимается охраной свидетелей, – убеждал себя Вадим Сергеевич. – Полиция умоет руки, а я останусь один на один с убийцей. Я – единственный человек, который может дать показания против Лены. Она постарается сделать так, чтобы я замолчал… навеки!»