Неясный силуэт парня в зеркале. Безжизненное насекомое, подвешенное в желтеющей водной глубине. Он тупо уставился на льняные волосы, невыразительные вялые губы, бесцветные глаза. Руки безвольно висели, словно в них не было костей.

Тихое, неподвижное, что — то бесцветное и выхолощенное, смотрело на него пустым остановившимся взглядом и не издавало ни звука.

Он завыл, и изображение исчезло. Он углубился в коридор цвета пыли. Его ноги едва касались ковров. Он не чувствовал больше под собой земли.

Он взлетел, как бы подталкиваемый вверх ужасом. Он был только чем — то воющим под высоким куполом крыши.

С вытянутыми вперед руками, слепой и испуганный, он несся с ошеломляющей скоростью, врывался в двери, пересекал комнаты, мчался по коридорам, безнадежно кружил по одному месту, тщетно бился в витражи, пытался куда — нибудь вырваться.

С сильным треском он наскочил на кирпичный камин. Едва не разбившись, он свалился на толстый пыльный ковер. Мгновение он оставался лежать, не будучи в состоянии подняться. Затем встал и исступленно двинулся вперед, не убирая рук от лица, закрыв глаза и раскрыв рот.

Впереди он услышал звуки. Из полуоткрытой двери струился желтый свет.

Пять человек сидели вокруг стола, заваленного бобинами и отчетами. Астреоническая лампочка, миниатюрным теплым солнцем висевшая в середине комнаты, загипнотизировала его.

Прихлебывая из чешечек кофе, люди перешептывались и что — то записывали. У одного из них были могучие покатые плечи.

— Веррик! — закричал Бентли. Как он ни напрягался, голос его был лишь слабым писком насекомого. — Веррик, помогите мне!

Веррик бросил на него разгневанный взгляд.

— Чего вы хотите! Я занят. Мы занимаемся делами.

— Веррик! — закричал он, охваченный паникой. — Кто я?

— Вы Кейт Пеллиг, — раздраженно ответил Веррик. Своей огромной лапой он вытер лоб и отодвинул лежавшие перед ним бобины. — Вы убийца, утвердженный Конвентом. Менее чем через два часа вы должны быть готовы приняться за работу. Задача перед вами поставлена.

Внезапно из холла появилась Элеонора Стивенс.

— Веррик! Это не Кейт Пеллиг. Попросите Мура спуститься и все рассказать. Он подрался с Бентли и решил отомстить.

Веррик вытаращил глаза.

— Это Бентли? Этот дьявольский Мур! В конце концов он все испортит.

Бентли начинал что — то понимать.

— Разве это возможно исправить? — пробормотал он.

— Он крепко спал, — сказала Элеонора безжизненным голосом. Она вновь была в сандалиях и в наброшенном на плечи манто. Ее рыжие рассыпающиеся волосы оттеняли бледное лицо. — Он не может сознательно проделывать такое. Скажите кому — нибудь из врачей лаборатории, чтобы ему дали успокоительное, и не пытайтесь извлечь выгоду из создавшегося положения. Не говорите ему ничего, пока он не войдет в свое нормальное состояние. Он еще не может держать себя в руках. Понимаете?

Появился Мур, потрясенный и испуганный.

— Это ничего. Я немножко погорячился, вот и все. — Он взял Бентли за руку. — Пойдемте. Мы мигом все исправим.

Бентли отстранился от него. Он осмотрел свои неузнаваемые руки и лицо.

— Веррик, — сказал он слабым грудным голосом, — помогите мне.

— Ну, конечно, — ворчливо ответил Веррик. — Все будет хорошо. Вот идет доктор.

Веррик и доктор занялись им. Испуганный Мур стоял в стороне. Элеонора села и закурила сигарету, наблюдая, как доктор вонзает иглу в руку Бентли.

Погружаясь в темноту, Бентли слушал далекий голос Веррика:

— Вы должны были бы или убить его, либо оставить в покое. Но не делать такого. Вы думаете, что он вам это когда — нибудь простит?

Бентли не услышал ответа Мура. Полнейшая темнота поглотила его.

Откуда — то издалека доносился голос Элеоноры Стивенс:

— Вы заметили, что Риз не понимает, что такое на самом деле есть Кейт Пеллиг?

— Он слаб в теории. — Мур был мрачен и зол.

— Ему это не нужно. Он может нанять сотни блестящих молодых людей, которые разберутся в теории за него.

— Например, меня?

— А почему вы с Ризом? Вы его не любите Вы с ним плохо ладите.

— У Веррика есть деньги, чтобы вложить в исследования, которые я веду Без его поддержки я был бы ничем.

— Но в конечном счете он имеет выгоду от результата.

— Это неважно. Послушайте, я продолжил основные работы Мак — Миллана. Что он сделал? Ничего, кроме супер — пылесосов, супер — плит глупых и почти немых слуг Мак — Миллан ошибся. Все, что он хотел, это сделать нечто громоздкое и крепкое, чтобы инки имели возможность отдыхать, чтобы не стало больше слуг и разнорабочих. В действительности Мак — Миллан был проником. Он наверняка купил свою классификацию на черном рынке.