— А что твои крысы? Такого же мнения? — лукаво спросил Тео, который, хотя в Праймзону и не ходил, но тоже хотел вставить слово в общую беседу.

— У крыс, как известно, стайная демократия. Сегодня стая проголосовала за то, чтобы еще месяц провести в Медной Крепи и никуда не ходить. Против был только Босх, самый горячий. Ну а Нюх — от голосования воздержался.

— Неплохо там у вас… По-современному, — усмехнулся Рутгер. Он так и не понял, шутит Дитер или нет по поводу "стайной демократии".

Вдруг Рутгер почувствовал, что должен взять инициативу в свои руки. Ведь если он не сделает этого, до индейки, фаршированной грушами и смоквами, неровен час, вообще не дойдут руки! Так они и будут сидеть над остывшими яствами и делиться своими снами, прозрениями, впечатлениями и воспоминаниями.

— Друзья мои! Я внимательно выслушал всё, что вы мне только что рассказали, — произнес лорд Данзас. — И я постараюсь обдумать всё услышанное. Увы, в данный момент я голоден и устал. И всё, чего я хочу — это бокал розового вина… Я знаю, что именно я принимаю главные решения, те самые решения, без которых никакие путешествия невозможны… И я знаю, что вы бы хотели, — Рутгер посмотрел на Фриду и Шелти, — чтобы я принял эти решения как можно быстрее… Однако, я обладаю правом не торопиться… И я этим правом пользуюсь! Поэтому… я призываю всех попробовать угощенье, которое сегодня изготовил лучший повар отсюда и до столицы Империи, господин Домреми!

И Рутгер широким жестом обвел стол. Слуги бросились наполнять высокие бокалы.

Ну а утром следующего дня Рутгер понял, что настала пора сделать то, о чем он втайне мечтал со дня прощания с Анабеллой у ворот замка Зальцберг.

Он взял белый лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу и начертал своим расхлябанным почерком закоренелого рубаки:

"Анабелла! Я люблю тебя. И желаю на тебе жениться. Если ты хочешь того же, напиши одно слово на обороте этого листа".

Его сердце бухало как кузнечный молот.

Затем он вызвал к себе Буджума.

— Я знаю, тебе надоело работать почтовым голубем, — извиняющимся тоном сказал он. — Тем более что на часах второй час ночи… И все же я очень прошу тебя: слетай в замок Анабеллы и передай ей это письмо!

— Но ведь бедняжка, наверное, уже спит! — попробовал отбояриться Буджум.

— То, что я написал ей в этом письме, стоит того, чтобы ради этого проснуться!

Глаза хозяина сияли. И по этому-то сиянию молниеносный понял: речь идет о чем-то действительно важном. А значит, спорить бесполезно…

Свадьбу сыграли через три месяца.

Весь первый месяц свадебных приготовлений Рутгер только и делал, что обсуждал с Анабеллой детали торжества. Как это ни комично, но для Анабеллы было действительно важным, будут ли в гирляндах, украшающих стены замка, преобладать ромашки или же садовые лилии.

Весь второй месяц приготовлений Рутгер только и делал, что утрясал с папашей Анабеллы подробности их совместного с Анабеллой быта. (К слову, Пипин Длинный, лорд Сентор, считал Анабеллу сокровищем, недостойным общества лорда Данзаса. И если бы не истерики с обмороками, которые ежедневно закатывала папе по уши влюбленная дочурка, Рутгеру никогда не светила бы такая выгодная партия…)

А весь третий месяц приготовлений Рутгер отсиживался в подвале возле прайм-индуктора (самом тихом месте его владений!) и размышлял над тем, что Иманд написал ему в письме, которое служило ответом на свадебное приглашение.

Иманд поздравил Рутгера с важным шагом в его жизни. Иманд сказал, что на торжестве быть не сможет, ибо он, де, вместе со своим старым другом Грегориусом, затеял "одно дело, упоминать о котором в письме я из суеверных соображений не стану". А в конце Иманд сообщил, что считает большой честью для Рутгера породниться с Анабеллой, которая, только тс-с-с, это страшная тайна, является прямым потомком императора Александра по линии своей матери…

"Об этом обстоятельстве знают все стоящие ученые Империи", — сообщал Иманд.

"А я… А я не знаю… Вот, значит, какую высокородную кралю мне предстоит взять в жены", — размышлял Рутгер, в растерянности прихлебывая пиво.

Однако даже это обстоятельство не смогло повредить его решимости жениться. Ведь в его душе пламенел алый тюльпан взаимной любви!

А когда отгремело, отшумело, отыграло на скрипках и дудках бракосочетанье, Рутгер немного заскучал.

Ведь даже абсолютное счастье не бывает таким уж абсолютным!

Однажды заполночь, стоя на замковой стене, он увидел высокое розово-голубое зарево над дальним лесом.

Вид у этого зарева был довольно необычным. Более того, оно подозрительно походило на… виденное Рутгером в Праймзоне зарево! На то зарево, что стояло над военным лагерем Аллефор!

Да, да, действительно, над Аллефором зарево было в точности таким же!

Вдруг Рутгеру стало весело и страшно. Он вдруг вспомнил, сколь много невзгод пришлось им пережить. Сколь много диковинного довелось узнать.