— Ну тогда… тогда даже и не знаю! Опыт подсказывает мне, что такие места — они бывают только в сказках! И в нашем воображении…

— Мой пылкий и необычайно скептичный друг, речь идет о Праймзоне, — промолвил Грегориус.

Лицо Рутгера враз побледнело.

— Праймзона? — спросил он, скрывая напряженье. — Вы говорите о территориях, до неузнаваемости изуродованных грандиозными выбросами прайма в ходе Катаклизма?! Но ведь считается, что Праймзона — это владения смерти? Место, где зло всевластно? Где вместо зверей — монстры, а вместо людей — проходимцы и каторжники?

— Да, не стану спорить, это очень и очень опасное место! — спокойно согласился Грегориус. — Но есть такие люди, они называют себя “охотниками” (хотя имперские законы именуют их “контрабандистами” и “лиходеями”!), которые научились ходить по Праймзоне как по своему огороду! И извлекать немало выгод из своих умений, невзирая на царящее там зло!

— Но как в Праймзоне можно находиться дольше суток?! Как там можно ночевать? Там же орды опаснейшей чуди! И множество жутких магических ловушек! Я неоднократно слыхал об этом от достойных доверия людей!

— Да, земля там хищная, — вновь согласился Грегориус флегматично. — Однако слухи о полной непроходимости Праймзоны преувеличены. Отчасти, специально для того, чтобы неопытные искатели приключений вроде тебя туда не совались. А отчасти — чтобы набить цену за услуги охотников.

— Ну хорошо. В Праймзону ходят какие-то охотники. Мне-то что с того? — пожал плечами Рутгер. — Я же не охотник!

— Ты очень нетерпелив, — мрачно промолвил Грегориус. — Тем не менее, я отвечу: если тебе повезет уговорить охотника стать проводником по Праймзоне для тебя и твоих героев, то, считай, полдела сделано…

— Но зачем мне проводник? — все еще не понимал Рутгер.

— В Праймзоне можно найти много такого, что ценится дороже, чем серебро и жемчуг. Праймзона набита сокровищами, хотя и выглядят они зачастую как сущая ерунда… Как бессмысленные обломки Старой Империи… Охотники находят такие вещи — они называются артефактами — выносят из Праймзоны и продают знающим людям. Однако охотники — не герои, понимаешь?

Рутгер наконец-то ухватил основную мысль Грегориуса.

— Ты хочешь сказать, что команда героев может добыть куда больше, чем какой-то там охотник?

— И даже больше, чем группа охотников! Вы наберете в Праймзоне артефактов, вынесете их в большой мир, продадите! Если вам повезет, денег будет много. Твои проблемы будут решены, моя душенька Анабелла останется довольна, а значит останется доволен и ее папенька! В итоге я не только продолжу свои научные изыскания на дне Твельского озера, но и значительно расширю их!

— Мне кажется, вы что-то недоговариваете… — осторожно промолвил Рутгер.

— Ты вначале определись, готов ли отправиться в Праймзону. Принципиально, как говорим мы, ученые, тебе такая идея по душе?

— Принципиально — пожалуй нет… Но, поскольку выхода у меня, похоже, тоже нет… И все же, почему вы так настаиваете, почтенный? У вас явно имеется какой-то личный интерес в Праймзоне. Ведь так?

Грегориус помедлил, словно бы решая, говорить или нет. Затем ответил:

— Я не назвал бы этот интерес “личным”, но все же признаю, что да, имеется одна баснословно дорогая вещь, которая не дает мне покоя уже несколько лет… Имя ей — Голубой Шар.

— Шар… — недоверчиво повторил Рутгер. — Звучит не очень-то… Да кто сейчас заплатит хотя бы одну монету за какой-то шар?! Ну, может монету и заплатит… Или даже десять… Но состояния на этом точно не нажить! И замка у бесстыжего Гуго тоже не выкупить!

— Это не “какой-то шар”, молодой человек, — Грегориус строго поджал губы. — Это редкий и могущественный артефакт, образовавшийся в результате Катаклизма! Такие за всю Эру Прайма находили лишь одиннадцать раз! Ученый адорниец по имени Унияги раскопал в старых записях, что число Голубых Шаров в нашем мире — двенадцать. Не больше и не меньше! Их ровно двенадцать!

— И что? — Рутгер, как ни старался, скрыть свой скепсис не сумел. — Женщин с бородой в нашем мире тоже немного… Толк от этого шара есть?

— Толк-то есть, да не втолкан весь, как говорят местные рыбаки, — усмехнулся Грегориус. — Для аристократа ты удивительно невежествен… И что только нашла в тебе моя дорогая Анабелла?

Рутгера, разумеется, задели эти слова ученого.

— Чтобы вы знали, почтенный, я не просто лорд Данзас — что, я понимаю, не производит на вас должного впечатления, ведь лордов в Империи куда больше двенадцати! — но и читатель альманаха “Современный адорнийский театр”!

— Театр? Это такой балаган на колесах, где накрашенные адорнийскими румянами юноши изображают бойких красоток? И где в перерывах между так называемыми пьесами выставляют всяких уродцев на потребу публике? Теперь я понимаю, почему ты упомянул бородатых женщин! А ведь еще есть мужчины с детородными органами примечательной длины, карлики и говорящие собаки!