Однако подойти к Гуго и проделать все то, что входит в понятие “почетная капитуляция”, Рутгеру было не суждено.

У себя над ухом лорд Данзас услышал дыхание матерой зверюги — Зубана, ездового волка егеря Людвига…

— Хозяин, садитесь! Бежим! — воскликнул Людвиг, рукой указывая на место в седле за собой, на мощном крупе животного.

“Бежим?.. А что… Это не такой глупый вариант, как может показаться на первый взгляд!” — решил Рутгер и в один прыжок оказался на волчьей спине.

Могучее животное рвануло с места со скоростью пушечного ядра.

Посланный вдогон серпоносный диск Эдны и ледяные кристаллы Луизы, просвистев над ухом Рутгера, не достигли цели.

Проскочив через ворота Медной Крепи, которые уже закрывали за ними перепуганные стражники (“Хоть что-то в этом замке еще работает!” — пронеслось в голове Рутгера), они промчались через внутренний двор замка и остановились под донжоном.

Чтобы продолжить бегство, им теперь требовалось проскочить мост, ведущий через Ювелу, попасть в Цитадель Аиста, что возвышалась на том берегу, и уже через ворота той, заречной части вотчины лордов Данзас умчаться прочь.

— Хозяин, умоляю, поделитесь со мной вашими планами! — попросил Людвиг. — Мне важно это знать сейчас!

— Планами? — недоуменно переспросил Рутгер.

— Ну да! Мы ведь будем оборонять Цитадель Аиста? Ваш старший брат недаром называл ее неприступной!

— Оборонять?

На секунду — но лишь на секунду! — Рутгеру показалось, что это неплохая идея. Но реалист внутри него, увы, быстро расставил всё по своим местам.

Прайма — нет. А значит, он не сможет восстановить из каталистов ни одного героя. Сама по себе цитадель не простоит и дня против стальных рук-таранов Тургрима и хитроумных механизмов изобретателя Бонавентуры. Остальные герои наверняка будут прикрывать их действия огнем и мечом, так что Тургрим с Бонавентурой будут спокойненько разрушать любые препятствия. Хоть ворота, хоть стену…

Денег на то, чтобы купить прайм, тоже нет. Приходилось признать, что ненавистный Гуго прав: играть в азартные игры Рутгеру и впрямь следовало бы меньше!

— Нет, Людвиг, никаких больше подвигов на сегодня, — твердо сказал Рутгер. — Сейчас я заберу из Медной Крепи все каталисты. Сразу вслед за тем мы мчимся в Цитадель Аиста. Но и оттуда нам придется бежать после того, как я заберу кое-какие важные вещи…

— Мы будем жить в лесу? — радостно предположил егерь, для которого такое развитие событий было не столько трагичным, сколько забавным и даже в чем-то желанным.

— Еще не хватало! — рявкнул Рутгер. — Мы поедем в гости!

— В гости?

— Да. В гости. К Анабелле.

— Прошу прощения, мой лорд… — егерь смущенно потупился.

— Что еще?

— Но ведь в прошлый раз, который был год назад, она сказала, что более не желает видеть вас!

Рутгер отмахнулся:

— У всякой красавицы семь пятниц на неделе… Анабелла — не исключение!

— Анабелла! Анабелла! Пожалуйста, проснись! — в двадцатый раз повторил Рутгер и вновь швырнул в высокое окошко опочивальни камушек, как, случалось, делал он год тому назад, вызывая Анабеллу на свидание.

Однако вид у Рутгера был малосообразен каким-либо свиданиям, да и вообще всякой романтике.

Потное, пыльное лицо его было исцарапано, костюм щедро заляпан дорожной грязью, а кое-где и порван, а длинные каштановые волосы — грязны и нечесаны.

От его родного замка, Медной Крепи, до родного замка Анабеллы — он звался Зальцберг — путь был неблизкий.

И хотя волк егеря Людвига несся через лес, разделяющий замки, во весь опор, в Зальцберге Рутгер был лишь вечером следующего дня. И это им еще повезло, что они не встретили чудь, которой с каждым днем в окрестных лесах становилось все больше!

Наконец — к вящему облегчению Рутгера — в окошке Анабеллы забрезжил робкий свет.

Вскоре за стеклом, в неверном свете разгорающейся свечи, показалось сонное, похожее на непропеченный блин лицо толстомясой служанки Анабеллы, имя которой Рутгер успел позабыть — уж больно давно исчерпался сюжет их с Анабеллой романа.

Вот служанка погасила свечку и зажгла масляную лампу.

И вот уже возле окна стояла сама Анабелла — ее дивные золотые косы были расплетены и длинными мягкими волнами, похожими на крылья диковинной бабочки, ниспадали на плечи девушки. Рутгер машинально отметил, что за год, который они не виделись, Анабелла не подурнела, скорее уж наоборот.

После минутных колебаний Анабелла все же распахнула в ночь окно своей опочивальни, которая располагалась на втором этаже.

— Анабелла, милая, это я…. — переминаясь с ноги на ноги, сказал Рутгер — не настолько громко, чтобы слышал весь замок, но и не настолько тихо, насколько требовало позднее время.