Я послал за Руком и сообщил ему о новом, задуманном нами предприятии, и Рук согласился со мной в том, что замысел разумен. Затем я распорядился, чтобы он утром отправился побеседовать с капитаном турецкого военного корабля — в случае, если я не объявлюсь.

— Я иду повидать владыку, — сказал я. — Он поведет наше войско в атаку, поведет его взять приступом Немую башню. Твое же дело — управиться с военным кораблем. Спроси у капитана, кому, какой стране принадлежит его судно. Наверняка он откажется отвечать. В таком случае поясни ему, что если он не несет какой-либо национальный флаг, значит, судно его пиратское и что ты, командующий флотом Синегории, поступишь с ним, как поступают с пиратами, — расправишься беспощадно, немилосердно. Он попытается выиграть время, возможно, пойдет на обман, а может быть, даже приготовится к обстрелу порта. Во всяком случае, он тоже будет угрожать тебе. Тогда поступи с ним, как считаешь нужным или как сумеешь.

Рук ответил:

— Жизни не пожалею, чтобы выполнить ваши пожелания. Это дело правое. Никогда не стерплю ничего подобного. Если он нападает на наш народ, турок он или пират, я сомну его. Покажем, на что способно наше суденышко. Больше того, ни один бандит, проникший в Синегорию с моря или другим путем, никогда не выберется обратно по морю! Как понимаю, я с моей командой должен прикрывать атакующих. Горестное это будет время для всех нас, если мы не увидим вас и воеводину, ведь тогда нам будет ясно, что случилось худшее. — Суровый человек был Рук, но он задрожал.

— Да, все так, Рук, — сказал я. — Знаю, мы отчаянно рискуем. Но выбора нет! И каждому надо выполнить свой долг, что бы ни случилось. Тяжки наш и твой долг, но когда мы выполним то, что должны, жизнь для других станет легче — для тех, кто останется в живых.

Прежде чем он ушел, я попросил его передать мне три «мастермановских» пуленепробиваемых костюма из запаса, который хранился на яхте.

— Два — для воеводины и для меня, — сказал я, — а третий наденет воевода. Воеводина возьмет его с собой, когда спустится из аэроплана в башню.

Пока не наступили сумерки, я отправился осмотреть местность. Жена хотела пойти со мной, но я не разрешил ей.

— Нет, в лучшем случае тебе предстоит чудовищное напряжение сил и нервов. Ты должна постараться отдохнуть, прежде чем взойдешь на аэроплан.

Она послушалась, как добрая жена, и прилегла в маленькой палатке, специально поставленной для нее.

Я взял с собой одного из местных, хорошо знавшего этот край и умевшего держать язык за зубами. Мы пошли окольным путем к Немой башне, стараясь максимально приблизиться к ней и при этом оставаться незамеченными. Я делал пометки согласно компасу и примечал все, что могло бы послужить ориентиром. К тому времени, когда мы вернулись в лагерь, я был доволен: если все пойдет хорошо, думал я, мне легко удастся пролететь над башней в темноте. Потом я говорил с женой и до мелочей наставил ее, как действовать:

— Когда мы окажемся над башней, я спущу тебя на длинном тросе. У тебя будет пакет с едой и спиртным для твоего отца — на случай, если он изнурен голодом или ослабел; и конечно же, пуленепробиваемый костюм, который он сразу же должен надеть. У тебя также будет короткий трос с двумя поясами, закрепленными на каждом его конце: один пояс для твоего отца, другой для тебя. Когда я поверну аэроплан и вновь окажусь над башней, подготовь кольцо, то, что на тросе между поясами. Накинь кольцо на крюк, который будет на конце спущенного мной троса. Когда сделаешь все, я подниму вас обоих с верхушки башни при помощи лебедки, сброшу специально приготовленный балласт — и мы полетим прочь! Жаль, что вам обоим придется очень нелегко в полете, но другого способа нет. Когда мы удалимся на достаточное расстояние от башни, я подниму вас обоих на площадку. Если понадобится, я спущу аэроплан, чтобы сделать это, а потом мы помчимся в Илсин.

Когда мы будем в безопасности, наши люди атакуют башню. Мы должны дать им этот шанс, потому что они ждут его. Несколько человек, переодетых в обмундирование твоих похитителей и с их оружием, побегут, преследуемые нашими людьми. Все подготовлено. Первые попросят турок в башне впустить их, и если турки не узнают об исчезновении твоего отца, они, возможно, и сделают это. Оказавшись в башне, наши люди постараются открыть врата. На верную смерть идут, бедняги! Но все они добровольцы и умрут с оружием в руках. А если выживут, их ждет немеркнущая слава.

Луна сегодня взойдет почти в полночь, так что у нас много времени в запасе. Взлетим в десять. Если все пойдет хорошо, я доставлю тебя в башню меньше чем за четверть часа. Несколько минут уйдет на то, чтобы надеть на отца пуленепробиваемый костюм и пояс. Меня не будет над башней считанные минуты, и, Господи помоги, задолго до одиннадцати мы окажемся в безопасности. А тогда наши горцы смогут взять башню. Возможно, когда пальбу из ружей услышат на военном корабле — пальба будет непременно, — капитан турецкого судна попытается высадить морской десант. Но Рук встанет у них на пути, и, если я не ошибаюсь в этом человеке и в «Леди», сегодня ночью турки не слишком будут досаждать нам. В полночь ты и твой отец уже сможете быть на пути к Виссариону. А утром я побеседую с морским капитаном.

Удивительная храбрость и выдержка моей жены не изменили ей. За полчаса до назначенного времени она была готова отправиться в путь. Она усовершенствовала разработанный план в одном пункте. Надела на себя полагавшийся ей пояс и обвила трос вокруг талии, так что оставалось только закрепить пояс на ее отце. Она решила держать предназначенный ему пуленепробиваемый костюм в пакете, привязанном к спине, так что, если бы обстановка позволила, ему не пришлось бы надевать костюм, пока он с дочерью не забрался бы на площадку аэроплана. В таком случае я не удалялся бы от башни вообще, а в медленном полете прошел бы над ней и подобрал бы пленника и его храбрую дочь. Из местных источников я знал, что башня насчитывает несколько этажей. Вход находился у основания: это были массивные, окованные железом врата; выше располагались жилые и складские помещения, на верхушке была открытая площадка. Вероятно, ее посчитали бы наиболее подходящим местом для содержания узника, потому что, низко устроенная, она была окружена толстыми, не имеющими амбразур или щелей каменными стенами. А если так, то лучшего нельзя было бы и пожелать, учитывая наш план. Стражи в это время будут в башне — возможно, будут отдыхать, — по крайней мере, большая их часть. А значит, вполне вероятно, что никто не заметит приближающийся воздушный корабль. Мне было страшно подумать, что все может обернуться настолько удачно, ведь в таком случае наша задача окажется довольно простой и, несомненно, увенчается успехом.