Церковь Святого Савы очень древняя и очень красивая; выстроена в стиле старогреческих храмов и наполнена памятниками славной истории синегорцев. Но, конечно же, ни церковь, ни совершившаяся в ней сегодня церемония не могут сравниться с великолепием коронаций, например, предпоследнего царя в Москве, или Альфонса XII в Мадриде, или же Карлоса I в Лиссабоне.

По своему убранству церковь очень напоминала Вестминстерское аббатство в день коронации короля Эдуарда VII, хотя, конечно, не было ни столь же значительного числа приглашенных, ни столь же выдающихся особ среди них. Фактически число присутствовавших помимо должностных лиц и корреспондентов, съехавшихся со всего мира, было невелико.

Среди присутствовавших после короля Руперта, могучего мужчины семи футов роста, наиболее поражала фигура королевы-супруги Тьюты. Она сидела на самом виду в маленькой галерее, специально сооруженной по случаю коронации напротив трона. Она удивительно красивая женщина, высокая, прекрасного сложения, с черными, как уголь, волосами и глазами, подобными черным бриллиантам, причем у ее глаз есть неповторимое свойство: в них заключены звезды, которые, кажется, светят то одним, то другим цветом, по мере того как ее охватывает то одно, то другое сильное чувство. Но даже не ее красота и не ее лучистые глаза притягивали взор. Уже издали увидевших ее поражал ее наряд. Никогда женщина, будь она королева или селянка, не облачалась в подобное одеяние по случаю праздника.

На ней был белый саван— и только. Я слышал вкратце историю, связанную с этим странным нарядом, и позже перешлю ее вам…

ОТ РЕДАКЦИИ. В субботнем выпуске мы отведем целую полосу романтической истории королевы Тьюты в ее саване, записанную мистером Мордредом Бутом и снабженную иллюстрациями нашего художника, мистера Нилисена Брауна, который вместе с мистером Бутом освещает церемонию коронации в Синегории.

Когда процессия вошла в церковь через большие западные врата, невидимый хор запел национальный гимн Синегории «Проведи нас сквозь тьму, о Иегова», и к хору присоединился орган, а также инструменты военного оркестра. Архиепископ, облаченный согласно требованиям церемонии, стоял наготове пред алтарем, а рядом с архиепископом стояли архимандриты четырех главных монастырей страны. Члены Национального Совета встали за владыкой. С одной стороны к ним примыкала группа высоких должностных лиц: верховный судья, председатель Совета юстиции, канцлер и пр. — все облаченные в одежды старинного покроя, — а также главный маршал и адмирал флота.

Когда все приготовления к церемонии коронации были завершены, архиепископ поднял руку, и музыка смолкла. Повернувшись лицом к королеве, теперь вставшей, король вынул из ножен свой кинжал и поприветствовал ее на манер синегорцев — острием вверх кинжал был вскинут как можно выше, а затем низко, до самого пола, опущен. Все мужчины в церкви, включая духовенство, имели при себе кинжалы, и вслед за королевским сверкнули их клинки, выхваченные из ножен. Было нечто символическое, а также возвышенное в этом поистине королевском салюте, начатом самим королем. Его кинжал — могучее оружие, и, поднятый вверх руками мужчины такого богатырского сложения, он затмил в церкви все. Это было вдохновляющее зрелище. Никто из видевших его никогда не забудет благородного сверкания клинков в салюте, который повторяется на этой древней земле тысячу лет…

Процедура коронации была краткой, простой и впечатляющей. Руперт преклонил колена, в то время как архиепископ, прочитав короткую и горячую молитву, возложил на его голову бронзовую корону первого короля Синегории, Петра. Ее передал архиепископу владыка, которому корона была доставлена из государственной сокровищницы процессией высоких сановников. Благословением нового короля и королевы-супруги Тьюты церемония завершилась. Первое, что сделал Руперт, поднявшись с колен, так это выхватил кинжал и отсалютовал своему народу.

После завершения церемонии в церкви Святого Савы вновь составившаяся процессия направилась к замку Виссарион, который расположен на некотором расстоянии от церкви, на другом берегу живописного ручья, берега же его — внушительные высокие скалы. Король вел процессию, королева шла рядом с ним, держа его за руку… Замок Виссарион очень древен и удивительно красив. Позже я пошлю специальную статью с его описанием…

«Коронационная трапеза», как стояло в заглавии меню, состоялась в Большом зале — зале громадных размеров. Я вкладываю листок с меню, поскольку наши читатели, возможно, захотят узнать в подробностях о пиршестве такого рода в этой стране…

Банкет поражал одной вещью. Государственные сановники, будучи гостями короля и королевы, были угощаемы лично королем и королевой. Остальных гостей, включая прессу, обслуживали придворные дамы и кавалеры, но никак не слуги — их вообще не было видно.

Прозвучал только один тост — его произнес король, при этом все встали. «За Синегорию, и давайте все выполним свой долг перед страной, которую мы любим!» Прежде чем бокал короля был выпит, могучий королевский кинжал вновь сверкнул, выхваченный из ножен, и в тот же миг за каждым столиком, где сидели синегорцы, засверкала сталь — по обычаю обнажались кинжалы. Замечу, что кинжал — национальное оружие. Не знаю, берут ли синегорцы кинжал в постель, когда ложатся спать, но носят они его при себе повсюду. Выхваченный кинжал, кажется, подкрепляет любое действие, совершаемое обитателями этой страны…

Мы вновь взошли на военные корабли: это был громадный, обшитый сталью дредноут новейшего образца и бронированная яхта, совершенная во всех отношениях, кроме того, имевшая поразительную скорость. Король с королевой, члены Совета, высокое духовенство и высшие сановники отплыли на яхте, которую вел сам адмирал флота, человек выдающийся по своему внешнему облику. Остальные присутствовавшие на коронации плыли на броненосце. Он шел быстро, однако с яхтой не мог тягаться. Король и его свита, впрочем, дожидались нас на причале. Оттуда по новой канатной дороге мы все отправились в Плазак, к ратуше. Прибыв на место, мы составили процессию и двинулись к голой горе, возвышавшейся неподалеку. Король по-прежнему в древней бронзовой короне, возложенной на него архиепископом в церкви Святого Савы, королева, архиепископ, владыка и четверо архимандритов встали на вершине горы; король и королева, конечно же, впереди всех. Любезный молодой господин, который сопровождал меня с самого утра в тот день — подобным же образом позаботились о каждом госте, — объяснил мне, что национальной церемонией, в отличие от церковной, руководит владыка, официально представляющий мирян. Духовенству предложили встать на виду, просто из учтивости откликаясь на пожелания народа, который очень почитает духовных лиц.