— Я здесь по делам. Мой стенд вон там. — Я неопределенно показываю в противоположную сторону зала. Марк присвистнул. — Поражен?

— Очень! — Он смеется.

Мне всегда нравилось слышать его низкий, мягкий смех. Он рождался у Марка в груди и поднимался вверх по горлу, вибрируя на уровне ключиц. Мне захотелось протянуть руку и коснуться кончиками пальцев его нежной кожи, которая не стала грубее, даже когда он постарел. Меня снова околдовал этот вибрирующий звук. Я действительно безнадежна, подумала я.

— Давай пообедаем вместе, Энни, — быстро проговорил он.

— Нет. — Я быстро качаю головой, оглядываясь в сторону, где находится мой стенд. — Мне нужно возвращаться.

— Господи, Энни, просто пообедаем!

Я поворачиваюсь к Марку, испугавшись настойчивости его просьбы. Наши взгляды встречаются, и в его глазах я вижу боль. Марк тоже страдает. Я хочу обнять его за шею, прижаться щекой к его щеке и прошептать ему на ухо: «Давай пойдем сейчас домой!» В его голубых глазах, в черных точечках его зрачков, в той черноте, в которую я всегда заглядывала, чтобы увидеть его душу, а видела себя.

Но теперь я больше не вижу себя. Я вижу ее — Бетти. Я вижу, как она стоит перед Марком, его зеленоглазая богиня.

— S'il vous pla^it, Энни, разве мы не можем пойти дальше? Ты сможешь простить меня?

«Да, — хочу сказать я. — О боже, да!» Но моя старая подруга все еще стоит между нами и улыбается: «Так ты из Австралии? Я бы ни за что не догадалась!» И я не могу пробиться сквозь нее.

— Я должна идти…

— Apres alors… После работы, сегодня вечером.

Я отрицательно качаю головой. Если я сейчас заплачу, то я обречена.

— Не говори «нет», Энни, даже не говори «да». Просто…

Что-то на моей груди привлекает внимание Марка. Я опускаю глаза. Я и забыла, что на груди у меня висит карточка с логотипом компании и моим именем.

— Энни Макинтайр, — вслух читает Марк. — Менеджер по связям с общественностью, компания «Моратель»… «Моратель»? — Я вижу, как Марк задумался, пытаясь собрать воедино все части этой головоломки. — Разве это не компания Витали?

— Да, я…

— А… je vois… Я понял, — перебивает Марк меня. Он поморщился. Тень пробежала по его лицу, словно он надел маску.

Нет, ты не понял! — думаю я. Потому что я могу сказать по его лицу, что он думает. Меня просто поражает его глупость. Неужели он так и не изучил меня за столько лет?

— Марк?

Но уже слишком поздно. Открыв рот, я наблюдаю, как он разворачивается и уходит прочь, к стенду своей фирмы.

Сегодня суббота, десять пятьдесят восемь утра. Прошло уже два месяца с тех пор, как я оставила Марка. Кому понадобилось это считать? Мне. Сейчас я стою на Восточном вокзале и смотрю на огромное черное табло расписания поездов. Цифры и буквы сменяют друг друга так же быстро, как меняется цена на бирже.

Через две минуты с четырнадцатой платформы отправляется поезд в Гретц — Арменвилерс. Сесть мне на него или нет? Я слышу, как из громкоговорителя доносится мелодичный перезвон, а затем и женский голос. Никто не может понять, что она говорит, кроме меня.

«Садись на этот поезд, Энни», — говорит она.

И я бегу на него. Платформа пуста, не считая двоих охранников, которые стоят с сигаретами в зубах, сдвинув фуражки на затылок. Но поезд все еще здесь, несмотря на то что большая черная стрелка на старых часах над платформой перескакивает на одиннадцать. Время отправляться. Я запрыгиваю в вагон одновременно со свистком, и поезд трогается.

Я направляюсь в Озер-ле-Вульжис, туда, где живут родители Марка.

Я не знаю, почему именно я еду в этот крошечный городок. Может быть, просто увидеть их старый дом на улице Республики, увидеть в его окнах родителей Марка или, может быть, его старый фургончик, припаркованный у дома так, как и раньше, когда мы по субботам приезжали сюда на обед. А может быть, может быть, если я буду лучше смотреть, то в одном из маленьких чердачных окошек этого старого дома мелькнет силуэт Чарли. Кажется, я знаю, что сказал бы мой одиннадцатилетний сын, если бы, выглянув из окна, увидел, как я с жалким видом стою у дороги и смотрю на него. «Ты совсем потерялась, мам», — сказал бы он.

Да, кажется, так оно и есть.

Я смотрю в окно поезда, за которым пробегают уродливые пригороды Парижа. Серые бетонные коробки торговых комплексов сменяются пустынными полями, которые так унылы по сравнению с лесистым ландшафтом и зелеными холмами далекого Лерма.

Напротив меня, через три ряда, сидит мужчина. Он поднимает взгляд от газеты и улыбается мне. Я снова поворачиваюсь к окну. От станции мне придется ехать на автобусе. На сей раз меня не приглашали на обед. Так зачем же я туда еду?