— Лучше в два, я хоть аппетит нагуляю.

Денис открыл записную книжку и набросал план оперативных мероприятий. Под первым пунктом значилось посещение ОВД Западного Дегунина, под вторым — обед о Гордеевым. После этого Денис оставил записку для Голованова, который традиционно в его отсутствие руководил «Глорией», дал необходимые указания Максу и вышел на улицу.

Солнце немного переместилось, но все равно пока не доставало своими лучами его джип «форд-маверик», который в «Глории» все традиционно звали «бродягой». Денис похвалил себя за предусмотрительность, сел в машину и поехал в сторону кольцевой, поскольку пробираться в такое время в направлении Западного Дегунина, иначе говоря Речного вокзала — сперва через Тверскую, а потом через Ленинградку, — равнялось самоубийству.

«Бродяга» влился в поток машин, и время для Дениса словно остановилось, хотя ехал он с приличной скоростью. Ему всегда хорошо думалось за рулем. Можно было, конечно, не торопиться знакомиться с сослуживцами Беднякова, а, сидя в прохладном офисе, просто собирать досье на него и ждать двух часов дня. Но, во-первых, сбором досье уже был озадачен Макс, а во-вторых, Денис посчитал как раз выгодной для себя ситуацию, при которой он еще почти ничего не знает о погибшем милиционере, когда фигура Беднякова еще не обросла плотью и когда есть возможность подумать над абстрактной ситуацией. Ведь скоро ее, этой возможности, не станет. Во-первых, Макс соберет досье, во-вторых, дядя Слава попросит прислать из МУРа все, что у них там есть на Беднякова, ну а в-третьих, появятся Голованов и прочие сыщики, которые были с Бедняковым знакомы, и в расследование сразу будет внесена эмоциональная струя. Наверно, они уже знают о его гибели, все-таки больше месяца прошло, но тем не менее заведутся моментально, едваузнают, что теперь будут заниматься этим делом.

Итак…

Пункт 1. Почему случились такие тектонические сдвиги в карьере муровского опера Беднякова от банального ДТП, в котором он пусть и помял машину крупного фээсбэшника, но ведь не более того? Никто не пострадал и даже в больницу не попал.

Пункт 2. Почему Грязнов-старший так уверен в неслучайности гибели Беднякова, если официальное следствие заявило обратное? Он знает что-то, чего не может сказать? Даже в стенах «Глории», где любое подслушивание исключено по определению. Нет, скорее подозревает, но не имеет никаких фактов. Ведь те же Голованов и компания тоже могли руководствоваться подобными импульсами и, по идее, должны были предложить Денису провести такое расследование уже давно. Хотя бы Филя Агеев, который, как стало известно, с Бедняковым был особенно дружен. Однако Филя молчит, значит, не видит оснований сомневаться в несчастном случае. Значит, допускает возможность, что бывалый опер, а потом участковый поскользнулся на лестнице. А вот дядя Слава не допускает. Ха!

Кстати, с Филей у Дениса позже состоялся примечательный разговор, когда он, памятуя о дядиных словах об их муровской близости, попытался выяснить свежие факты — хотя бы о родственнице Беднякова, которая у того жила.

«Честно говоря, — с неохотой сказал Филя, — мы с ним после МУРа как-то уже не очень. В общем и целом…» — «Ты знаком с кем-нибудь из его окружения или нет?» — «Да не было никакого окружения!» — «Ты знаком с его теткой хотя бы?» — теряя терпение, спросил Денис. Филя откровенно разозлился: «Дэн, ну какая, на фиг, тетя, а?! Если хочешь знать правду, то я у него дома уже полгода как не был, понял?!» — «Закрыта тема», — устало махнул рукой директор «Глории», по опыту зная, что наседать в таких случаях — только портить себе нервы.

И, наконец, пункт 3. Что недоговаривает Гордеев и почему он был смущен банальным, в общем-то, телефонным разговором? На памяти Дениса они с адвокатом по телефону десятки раз говорили такие крамольные вещи, что… Неважно.

Пожалуй, над третьим пунктом можно было голову не ломать, он прояснится уже сегодня в «Пушкине». А вот первый и второй пока что вопросы риторические. Едва ли стоит с уверенностью утверждать, что ответить на них — значит раскрыть тайну гибели Беднякова, но кто знает… Во всяком случае, Денису показалось, что дядя не случайно рассказал ему историю столкновения с фээсбэшником. В ней стоит покопаться поглубже.

Когда Денис выехал на Фестивальную улицу, позвонил Сева Голованов. Он прочитал записку и был готов к действию. Денис попросил его дождаться Агеева и вместе с ним начать отрабатывать профессиональные связи Беднякова.

Еще через пять минут Денис входил в здание Дегунинского ОВД. Майор Звягинцев, с которым он созвонился заранее, ждал частного детектива в своем кабинете. Это был дюжий мужчина лет сорока пяти, коротко стриженный, с большими залысинами. Он крепко пожал Денису руку и предложил выпить чего-нибудь холодного, кивнув на-маленький холодильник.

— Николай Михайлович, я не хотел бы отнимать у вас время…

— Какая ерунда, Денис Андреевич, мы с вашим дядей старые приятели, и я буду рад оказать ему или вам услугу. — Звягинцев открыл холодильник.

Денис согласился на баночку фанты.

— Вот, — сказал Звягинцев, — а Бедняков все больше по «туборгу» специализировался.

— Он регулярно выпивал? — спросил Денис.

— Не могу так сказать, но насчет пива был горазд, это точно.

— Ясно. Насчет оказать услугу моему дяде… Перевод к вам Беднякова тоже был такой услугой?

Звягинцев задумался. Денису показалось, что он подбирает нужные слова.

— Формально нет. По каким-то там причинам Беднякова выгнали из МУРа, и Вячеслав Иванович обратился ко мне, рассказал, что Бедняков — хороший опер, что он не хочет уходить из милиции, что криминала за ним никакого нет, просто все так неудачно совпало, ну и так далее. В общем, оформили мы этот перевод — совершенно законным образом, как вы понимаете. Тут никто никого не прикрывал. Бедняков ведь жил в нашем районе и неплохо его знал. Все очень просто.