Утолив жажду, вожак прошел по мелководью к самой коряге. Леонид следил за его приближением, слабо надеясь, что торчащие во все стороны рога коряги не благоприятствуют прыжку. Зверь выбрал сук потолще и стал чесаться об него, довольно урча. Коряга заколебалась, побежали кругами мелкие волны. Леонид попятился, перекинул нож из левой руки в правую. Лев холодно взглянул на человека большими, плоскими, как у совы, глазами, отвернулся и вышел на берег.

Оставленный без присмотра прайд резвился. Две молодые львицы, кружась и приседая на задние лапы, с рычанием вырывали друг у друга рюкзак. Молодые самцы были весело заняты спальным мешком. Потом один из молодых вошел в шалаш и, очевидно, из чистой любознательности стал искать выход там, где его никогда не было. Хрупкое сооружение распалось, а сам исследователь, накрытый пленкой, испуганно заметался в кругу собратьев. Пожилой лев-ретроград, во имя спокойствия, поставил на место зарвавшегося юнца увесистой оплеухой. Вожак раздраженно напряг спину, пригнул к траве тяжелую голову и огласил окрестности таким могучим рыком, что лес на несколько мгновений притих.

Прайд тоже притих. Леонид машинально пересчитал всех членов львиного сообщества, почему-то заранее ожидая, что их — девять. Львов было действительно девять… Вожак повернул голову к берегу, коротко рыкнул и вонзил голубые лучи своих фонарей в сгустившийся сумрак. Прайд завыл. Лес ответил печальными воплями. Львы потянулись к береговой кромке, освещая пространство вспышками фонарей. Леонид с сомнением посмотрел на черную воду, взял нож в зубы и поплыл в сторону острова. Не оглядываясь, знал, что львы спрыгнули в воду и плывут следом. Слышалось возбужденное фырканье, голубые лучи фонарей тонули в судорожных мельканиях небесных зарниц.

Положение было опасным. Точнее — очень опасным. Еще точнее — просто критическим. Отпуск, уха у костра!.. Ведь это только вообразить себе: отпуск в электрических джунглях планеты Чантар!.. Но кто виноват? Надо было раньше догадаться, что это — Чантар.

Он плыл в сторону острова, яростно сжимая нож зубами. Нож и плавки — это все, что у него имелось в противовес опасностям Чантара. За спиной пронзительно орал и сыпал многоцветными огнями сумасшедший лес…

— Разгон окончен, — внятно сказал тихий голос. — Альбастезию снимаю. Надеюсь, вам было удобно и вы безболезненно перенесли перегрузки?

Леонид обалдело повел глазами, шевельнул онемевшими пальцами рук. От запястий к плечам распространилась волна щекотливо-колючей боли.

Фоностюард настаивал:

— Надеюсь, вам было удобно?

— Да, — сказал Леонид, — спасибо.

Это нужно было сказать. Если ответа не будет, автомат поднимет на ноги всех стюардесс и медиков на борту «Ариадны».

— Лежите спокойно и ждите звонка.

Леонид оглядел розовый эллипсоид каюты. Сначала он не хотел прислушиваться к своим ощущениям. Потом прислушался и удивился: чувство растерянности улеглось. На этот раз удивительно быстро.

Включили музыку, в каюту хлынул поток дребезжащих созвучий. Какая-то странная стилизация под старинный ноктюрн. Леонид потянулся, насколько это позволила раздутая оболочка комбинезона. Оцепенение прошло. Хотелось встать, однако придется еще полежать — замки привязных ремней отпустят не раньше, чем прозвучит звонок. Было такое полезное правило: держать пассажиров «на привязи», пока экипаж проверяет исправность систем жизнеобеспечения корабля. После длительных перегрузок предосторожность не лишняя.

— Уберите звук! — не выдержал Леонид. — Будьте любезны.

Музыка смолкла. Очень милый девичий голос вежливо осведомился:

— Простите… Вам не нравятся произведения маэстро Лайнуса Брэнча? Включить вам музыку другого композитора?

— Я обожаю музыку Лайнуса Брэнча, — сказал Леонид (маэстро Брэнч мог спать совершенно спокойно). — Однако включите мне тишину. Каюта номер двадцать один, не ошибитесь. И простите за беспокойство.

— Ну что вы! Наша обязанность… Всего вам приятного.

— Будьте здоровы.

— Благодарю вас. Если что-нибудь понадобится — вызывайте. Я постараюсь сделать для вас все возможное.

— Спасибо, я знаю. Мне ничего не нужно.

— Я могу отключиться?

— Да. Впрочем… — Леонид знал, что то, о чем он собирается спросить, спрашивать бесполезно, однако не стал противиться искушению. — Кстати, как вас зовут?

— Кариола.

— Красивое имя. Позвольте задать вам два-три вопроса, милая Кариола?

— Я внимательно слушаю вас.

— Вы случайно не знаете, что такое Чантар?

— Чантар?.. Кажется, это название дерева. Но я не уверена.

— Ясно, — сказал Леонид. — Зумма, Куласс, Амбатарес… Эти слова ничего вам не говорят?

— Нет… Я впервые их слышу. Но я могу навести для вас справки.

— Не надо, — сказал Леонид. — Это не обязательно.

— Много времени это не займет.

— Я должен ценить ваше время.

— Я не смогла ответить на ваши вопросы. Мне очень жаль.

— Не огорчайтесь. Вопросы были не слишком простые. Мне даже совестно, что я решился задать вам такие странные вопросы. Ну хорошо… Я задам вопрос, на который вы сумеете ответить наверняка. Скажите мне, Кариола, вы пользуетесь той же степенью альбастезии, что и мы, пассажиры?