Балмер снял ключ с подлокотника и поиграл цепочкой. Разговор в принципе был окончен. Во всяком случае, его официальная часть.

— Признаюсь вам, — сказал Леонид, — я был уверен, что здоров.

— Абсолютно. Здоровее не бывают. Если бы вы были здоровее, чем вы есть, я бы подумал, что это ненормально.

— Вы очень любезны.

— Я пошутил. И кажется, не совсем удачно, простите.

— Вы меня не поняли, Балмер. — Леонид подался вперед. — Я был убежден, что мне не нужна медицинская помощь.

Балмер взглянул на него.

— Для чего вам понадобилась медэкспертиза?

— Для вас. Для того, чтоб убедить вас подойти к делу с другой стороны. А еще лучше — со всех мыслимых и доступных нам с вами сторон.

— "Мыслимых" еще не значит «доступных». — Цепочка змейкой обвила запястье. — Вы хотите, Русанов, чтобы я затеял поиски вне сферы психиатрии. Но я уже говорил, что ничем не смогу вам помочь. Этот случай выходит за пределы моей компетенции.

— И моей тоже, — сказал Леонид.

— Так чего же вы все-таки добиваетесь?

— Видите ли, Балмер… Я ученый и очень ценю свою принадлежность к миру ученых. Со мной произошло и продолжает происходить нечто весьма необычное. И я не могу не, имею права оставлять это в себе. Для себя.

— Вы хотите отдать себя в руки экспериментаторов?

— Нет, как раз этого я не хочу. У меня нет для этого времени.

— Я так и подумал.

— Отлично. И заодно мне любопытно узнать, что вы думаете по поводу альба-фантомного прецедента. Разумеется, если вы согласны на полную откровенность.

— Ничего не думаю, — сказал Балмер. — У меня нет никакого фундамента для размышлений. И я с вами совершенно откровенен, Русанов. Давайте в конце концов проясним ситуацию. Прецедент есть прецедент, и никуда от него не денешься, он существует. Существует де-факто, хотя де-юре вроде бы не имеет на это прав, потому что по логике вещей должен быть связан с альбастезией и аномальным состоянием вашей психики. Как специалист по психоаналитике, я утверждаю, что последнее отпадает. А что касается альбастезии… Ну знаете ли!..

— Да, — Леонид кивнул. — Альбастезия стандартна для всех пассажиров и экипажа этого корабля. Белое на зеленом…

— Она стандартна для всех дальнорейсовых кораблей космофлота Системы.

— Однако специалисты по психоаналитике на «Калькутте» и не подозревают о существовании альба-фантомного прецедента. Он возник на борту «Ариадны».

— Что ж, на «Калькутте» вы еще не умели впадать в забытье во время альба-сеанса. На «Ариадне» вы научились. И вам стали сниться роскошные сны.

— Вот видите, Балмер, у вас уже появилась гипотеза. Осталось развить ее и понять, почему роскошные сны снятся мне одному. Вы хорошо знаете альбастезию?

— Гм… в пределах своей специальности, разумеется. Но с какой стати вы устраиваете мне дилетантский допрос?

— Во всяком случае не для того, чтобы вас позабавить. Я очень рассчитывал на вашу снисходительность.

— О, вы ужасный хитрец! Нет, Русанов, вы просто блестящий дипломат! — Балмер посмеялся. Он умел смеяться с закрытым ртом, и это выглядело так, будто во рту у него что-то было и он боялся выронить. — Сдаюсь, не выдержав натиска. Что вас интересует конкретно?

— Альбастезия.

— Жаль, что вас не интересует, ну, скажем, шахматная игра…

— Игра меня тоже интересует. Но в первую очередь — альбастезия. Я не против, если изложение будет в популярной форме. Для дилетанта…

Балмер стал популярно рассказывать об альбастезии. Он явно не видел в этом большого смысла и, поигрывая цепочкой, небрежно выкладывал то, о чем его настоятельно попросили. Леонид смотрел ему в переносицу и думал, как трудно расшевелить человека, у которого умный, но закоснелый в будничной работе мозг. Леонид вообразил себе его мозг и вместо серого мягкого вещества очень живо увидел крупный желтоватый хрящ… Чтобы избавиться от наваждения, стал смотреть на руки рассказчика. Они все время двигались, и за ними было приятно следить. Блеск тонкой цепочки дополнял приятное впечатление.

— В принципе, альбастезия — одно из рядовых достижений космической медицины. (Цепочка блестящей струйкой вытекла из ладони и закачалась в воздухе). Строительство крупных научно-исследовательских баз в лунных системах Юпитера и Сатурна привело к резкому увеличению количества и дальности космических маршрутов, что в свою очередь послужило толчком буквально к революционным преобразованиям в области производства и эксплуатации космотранспорта. (Цепочка описала в воздухе круг). В частности, намного возросли скоростные характеристики дальнорейсовых трампов и лайнеров. Однако, если рост скорости крупнотоннажных грузовиков, танкеров и пилотируемых станций специального назначения с хорошо подготовленным экипажем не вызывал особенных осложнений, то увеличение скорости пассажирских кораблей сразу поставило перед космической медициной проблему так называемого «барьера выносливости нетренированного пассажира к перегрузкам разгона, маневра и торможения». (Цепочка стремительно обвилась вокруг пальца блестящей спиралью). Методом проб и ошибок удалось, наконец, найти, что болезненные ощущения при перегрузках, как ни странно, можно значительно снизить, если поместить пассажира в переменное поле искусственной гравитации. Несколько позже было замечено, что положительный эффект усиливается, если генерировать поле в режиме «растянутой синусоиды». Кому-то в голову пришла удачная мысль модулировать поле. Кто-то другой использовал для модуляции исследовательские записи гравитационных полей Вселенной…