Я подняла бровь.

— Только в женщинах? Не в мужчинах?

Кейд дьявольски улыбнулся:

— Меня не интересуют мужчины.

И пусть мой брат только попробует психануть из-за этого.

— Так что же ты увидел на моем лице?

— Сожаление.

А он был хорош. Хоть я и не думала о Куинне постоянно, мысли о нем всегда присутствовали в моем подсознании, выжидая той минуты, когда я ослаблю свою защиту, чтобы вырваться на волю.

— Расскажи мне, — добавил он.

— Зачем?

Он пожал плечами.

— Волки не единственные, кто страдают любопытством.

Я отвела взгляд, снова вглядевшись в тени за забором.

— Ему не по нраву кем я являюсь.

Его губы вновь коснулись моей спины, но на этот раз поцелуй пришелся выше, ближе к плечу. По телу тут же побежали мурашки возбуждения.

— Канцелярской крысой?

Я улыбнулась.

— Нет, вервольфом. Он считает нас немногим больше шлюх.

— Я готов поспорить, что он не думает того же о твоем сородиче-самце.

— По его мнению, мужчина, спящий со всеми подряд — это нормально.

— Должно быть, он — человек. — В голосе Кейда прозвучало отвращение. — Потому что только они могут сморозить подобную глупость о вервольфах.

Я опять улыбнулась.

— Он — вампир.

Я скорее почувствовала, а не увидела, как Кейд пожал плечами.

— Одним пальцем деланные — большинство вампиров когда-то были людьми с кучей устаревших предрассудков. — Он сделал паузу. — Ты любила его?

— Я едва знала его.

Его руки скользнули вверх по моему животу, двигаясь к груди. Легкими, дразнящими прикосновениями, он начал пощипывать набухшие соски. У меня перехватило дыхание, а сердце бешено заколотилось. Я понимала, что нужно отодвинуться от него, положить этому конец прямо сейчас, до того, как все зашло бы слишком далеко, но почему-то я не могла заставить себя это сделать. Часть меня — большая часть — изголодалась по ласкам.

— Это не то, о чем я спрашивал, — произнес он.

— Нет… — я нерешительно умолкла. — И нет, я не любила его. Просто между нами что-то было, что-то, что мне хотелось познать. Он отверг меня лишь потому, что я — волк.

— Ты не похожа на тех, кто сдается.

— А я и не сдавалась.

Я пыталась. Я звонила. Я даже пару раз встречалась с ним за ужином. Но Куинн предельно ясно дал понять, что больше того, чем уже есть, ему не нужно. В конечном счете, я оставила свои попытки. Как заметил Роан, из нас двоих — это Куинн потерпел поражение, а не я.

— Так почему же ты сдалась?

— Потому что я далека от безысходности, а он не волк.

— И со временем ты хочешь обзавестись детьми?

Я кивнула.

— Я пыталась ему объяснить, что не являюсь приверженцем чего-то серьезного или постоянного, мне лишь хотелось узнать, что из этого выйдет.

— Знаешь, я обнаружил, что ревность срабатывает куда лучше, чем все попытки воззвать к разуму подобных личностей. Пощеголяй своими победами над мужиками у него под носом и увидишь, как участится его пульс и подскочит давление.

Кейд легонько укусил меня за плечо. Мойпульс перешел в режим «турбо-ускорения».

— Тяжеловато заставить его ревновать, когда он даже не живет в моем штате.

— Тогда забудь его. Очевидно, он из того разряда мужиков, которые, даже найдя сокровище, не могут разглядеть его истинной ценности.

Его слова рассмешили меня.

— А ты?

— Солнышко, когда я нахожу стоящее сокровище, то вцепляюсь мертвой хваткой и не слажу с него до тех пор, пока оно не станет моим.

Словно в подтверждение своих слов, он скользнул рукой к моей ноге и стиснул бедро, оставляя кровоподтеки. Я едва успела уловить тот момент, когда его хватка ослабла и он начал поглаживать большим пальцем внутреннюю часть бедра, вызывая во мне легкий трепет удовольствия.

— Это так поступает мужчина, который с чрезвычайной мягкостью увещал меня не рассчитывать на что-то более серьезное, чем просто хорошо провести время?

— Если бы ты была лошадью-перевертышем, я бы неотступно следовал за тобой, пока бы не добился твоего расположения, и у тебя уже не было бы ни единого шанса покинуть мой табун.

Прикосновение и голос Кейда не вызывали у меня сомнений относительно его искренности, и неожиданно, я почувствовала, как возросла, нет, просто взлетела, моя самооценка. После предательства Талона, возможной причастности Миши к тем людям, что стояли за моим похищением, и Куинна, который в сущности бросил меня, я уже начала задаваться вопросом, нет ли у меня на спине таблички, гласящей: « Вытри об меня ноги, я это люблю».