Фигура в серой куртке и бриджах вынырнула из-за кустов неожиданно – легкая, стремительная походка и грация хищника в движениях. На плече висел тубус, какими обычно пользуются чертежники, но больших размеров. Я узнал его сразу – тот же пронзительный взгляд, волевой подбородок и упрямая складка губ, что и на портрете Стефана. Старый оператор не зря пользовался именно таким финтом, он действительно был мастером: лицо, несмотря на отсутствие полного портретного сходства, было узнаваемо сразу и без труда.

Издали Ворон показался мне моложе, и только вблизи я понял, что он действительно сверстник Стацки. Читалась во взгляде накопившаяся усталость, морщины расходились от упрямо сжатого рта. Заметная седина в волосах. Лицо еще крепкого, но уже стареющего мужчины. И ничего инфернального во внешности, если бы только не нос, очень уж похожий на клюв.

Мы остановились в трех шагах друг от друга.

– Здравствуйте, Мартин, – начал Ворон. – Я представлял вас несколько иным.

– Более героическим? – ответил я с усмешкой. – Сказочным богатырем?

– Может быть… Хотя сущность человека не всегда соответствует его внешности. За то долгое время, что я живу на земле, пора бы это уяснить. Порой в невзрачном теле встречается неукротимый дух…

– Как было, например, со Стефаном Стацки. Другом вашей молодости.

Лицо моего визави помрачнело:

– Не будем о нем. Я предлагал Стефану партнерство, еще тогда, в те далекие времена. Предлагал союз и сейчас – вдвоем мы смогли бы перевернуть мир. Достичь невиданных высот!

– За счет жизней других людей? – более утвердительно, чем вопросительно проговорил я.

– Вы многого не знаете! – нервно выкрикнул Ворон. – Пролитая кровь лишь досадная издержка на пути исканий! Мне недоставало настоящего инструмента, приходилось оттачивать метод на людях. Если их можно только назвать людьми: человеческие отходы, никчемные пустые личности. Да, мне приходилось их убивать, но это были неизбежные жертвы, предтеча грядущих великих свершений! Совершались и ошибки, как без них в новом деле?.. Будь у меня необходимое оружие, да еще в тандеме со Стефаном, воздействия имели бы другой вид. Совершенно некровожадный…

– Другими по форме, но теми же по содержанию: люди должны стать послушными вашей воле. Совершать необходимые действия как куклы, как стадо…

– Бросьте, Зрячий, – горячо оборвал меня Ворон. Сейчас я верил, что он действительно маньяк – в его глазах разгорался неистовый и неукротимый огонь. – Людям нравится, когда их ведут и направляют. Они не хотят принимать решений, не хотят ответственности, они предпочитают готовые рецепты, поданные в виде команд. Толпа просто обожает поводырей и кормчих, готова следовать за ними и при этом боготворит и превозносит своих кумиров!..

– Вы зря называете меня Зрячим, Ворон. Вы не имеете на это права, – холодно бросил я, сбивая патетику его речи.

– Что так? – обиделся мой противник. – Я как-никак стоял у истоков АСА. И процедуры проводил уже в то время, когда вы, Мартин, только учили арифметику в одноименном приюте. Даже названий таких: процедура, финт – тогда еще не существовало, но уже была работа с информацией.

– Опять ошибка, – с деланым сожалением поправил я. – Это меня назвали в честь святого Мартина, а не наоборот. А Зрячими называют себя сенсы, выполняющие свой профессиональный долг. Честные и порядочные люди. Когда-то, наверное, и вы были таким, а теперь?..

– Приберегите этот словесный мусор для митингов в честь господина Президента, Мартин. – Ворон неожиданно успокоился. – Давайте рассуждать здраво. Что ждет вас на службе? До конца своих дней помогать всяким недоноскам устраивать собственную счастливую жизнь? Творить им успешную карьеру, достаток, выгодные браки? При этом получать ничтожное жалование, а впереди – скромный пенсион… И тешить себя сознанием причастности к государственной политике! Ну станете вы со временем живой легендой АСА, каким был Стацки, и что? Жалкий старый дурак! Я предлагал ему блестящее будущее, но он уперся. Да еще не хотел вернуть то, что ему не принадлежало. Что ж, это был его выбор…

– Я очень уважал Стефана и почитал его как старшего товарища. Наши взгляды во многом совпадали. К тому же, Ворон, не поздно ли договариваться? Вы неоднократно хотели убить меня. Положили кучу людей, под угрозой была и Ева Мария Сантос, мой партнер. Только когда ничего не вышло, вы приступили к переговорам.

– Если бы здесь сейчас была Ева, мы, может быть, смогли бы договориться, – усмехнулся мой противник. – Возможно, это моя ошибка – запретить вам привести ее сюда. Это очень здравомыслящая девушка с чудовищным честолюбием. Ее папенька Сантьяго передал ей стремление к власти вместе с кровью, как фамильную черту. А насчет переговоров – они, как видно, затягиваются. Прошу сюда…