Но она еще не отделалась от воспоминания о той гримасе преступного страха, которая в первый миг исказила его лицо. Этти была уверена, что это не просто испуг человека, пораженного неожиданностью.

— Что с вами? — спросила она. — Почему вы так испугались меня? О, Джон, если бы ваша совесть была чиста, вы не посмотрели бы на меня таким взглядом.

— Я думал о другом, и когда вы подкрались на ваших ножках…

— Нет, нет, Джон. — В ней вдруг шевельнулось подозрение. — Дайте-ка мне письмо, которое вы писали.

— Этти, я не могу исполнить вашей просьбы.

Подозрения девушки превратились в уверенность.

— Вы писали другой, — сказала она. — Я знаю, иначе вы не стали бы скрывать от меня письмо. Может, вы писали вашей жене? Я даже не знаю наверняка, что вы холосты. Ведь вас здесь никто не знает.

— Я не женат, Этти. Клянусь, вы для меня единственная женщина в мире!

Он даже побледнел от волнения.

— Так почему же, — спросила она, — почему вы не хотите показать мне письмо?

Он посмотрел на нее нежно и она не могла не поверить ему.

— Милая, — ответил он, — я дал клятву не показывать его, и, как не нарушил бы слова, данного вам, так сдержу и обещание, взятое с меня другими. Дело касается ложи, и это тайна даже от вас. Если я испугался прикосновения вашей руки, неужели вы не понимаете почему? Ведь это могла быть и рука врага.

Он привлек ее к себе, и поцелуи окончательно разогнали ее сомнения и страхи.

— Сядьте рядом со мной. Конечно, странный это трон для королевы, но ваш бедный жених пока не может найти ничего лучшего. Полагаю, со временем он предложит вам что-нибудь более вас достойное. Ну, скажите, теперь вы снова спокойны? Да?

— Как могу я быть спокойна, Джон, когда в любой день могу услышать, что вас судят за убийство? Мак-Мердо — Чистильщик! Эти слова каждый раз пронзают мое сердце.

— Поверьте, дорогая, дело не так плохо, как вы думаете. Просто мы стараемся собственными средствами отстоять свои права.

Этти прижалась к нему.

— Бросьте их, Джон! Ради меня — бросьте!.. Я пришла просить вас об этом. О, Джон, видите, я умоляю вас на коленях!

Он поднял девушку и, прижав ее к своей груди, постарался успокоить.

— Право, дорогая, вы сами не знаете, чего просите. Могу ли я бросить начатое? Это было бы нарушением клятвы, изменой! Знай вы обстоятельства, в которых я нахожусь, вы бы не просили об этом. А потом — разве я могу бежать? Не думаете ли вы, что ложа так просто отпустит человека, посвященного во все ее тайны?

— Я уже все обдумала, Джон, и составила план. У отца есть деньги, ему надоел этот проклятый город. Мы вместе бежим в Филадельфию или в Нью-Йорк и спрячемся там.

Джон засмеялся.

— У ложи длинная рука! Она протянется отсюда и в Филадельфию и в Нью-Йорк.

— Ну, так уедем в Англию или Германию, на родину моего отца. Уедем, куда хотите, только бы очутиться подальше от этой Долины Ужаса!

Мак-Мердо вспомнил о Моррисе.

— Вот уже во второй раз при мне так ее называют, — сказал он. — Действительно, многие из вас придавлены страхом.

— О, Джон, все минуты нашей жизни омрачены. Может, вы думаете, что Болдуин простил? Он только боится вас, иначе — что было бы уже с вами! Если бы вы видели, какими глазами он смотрит на меня…

— Если я поймаю его на этом, ей-ей, я его проучу. Но поймите, моя маленькая, я не могу уехать, не могу — запомните раз и на всегда. Зато, если вы мне доверитесь, я найду хороший, честный выход их положения.

— Из такого положения не может быть честного выхода.

— Да, с вашей точки зрения. Но дайте мне шесть месяцев, и я, не стыдясь ничьих взглядов, смогу уйти из долины.

Девушка недоверчиво взглянула на него и улыбнулась.

— Шесть месяцев? — сказала она. — Вы обещаете?

— Ну, может быть семь или восемь… Во всяком случае, раньше чем через год мы отсюда не выберемся.

Больше Этти ничего не добилась. Но и это было уже что-то. Отдаленный свет несколько рассеивал мрак близкого будущего. Когда Этти вернулась домой, на душе у нее было легко — легче, чем когда-либо за время ее знакомства с Джоном.

Может быть потому, что Мак-Мердо сделался полноправным членом ложи и получал более подробные сведения, он вскоре выяснил, что деятельность Чистильщиков не ограничивалась долиной, а была гораздо обширнее и сложнее. Даже Мак-Гинти, видимо, не был осведомлен о ней полностью. Брат высшей ступени, именовавшийся областным делегатом и живший в Хобсоне, ведал многими отдельными ложами и самовластно распоряжался ими. Мак-Мердо только раз видел его — маленького седого человека, похожего на крысу, который не ходил, а скользил, исподтишка бросая взгляды направо и налево. Его звали Иванс Потт. Сам мастер триста сорок первой ложи явно испытывал по отношению к этому человеку что-то вроде страха.