— У меня из-за болезни частичная потеря памяти, — добавила она к напечатанному в справке. — Я не помню вашего Попкова, я вообще мало что помню. То же самое я сказала и следователю. Его фамилию я тоже не помню.

Она, конечно, врала. Не беззастенчиво и самозабвенно, нет, ей это было неприятно. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке и очень хотела поскорее прекратить разговор и выпроводить незваного гостя. Справка — скорее всего первостатейная липа. Будь у нее действительно тяжелый инсульт, присутствовало бы и расстройство речи, и по огороду она бы так легко не скакала.

Н-да, полное и безоговорочное фиаско. Гордеев просто не мог в это поверить.

— Галина Трофимовна, но я ведь не прошу вас давать официальные показания, просто скажите, кто передал вам те бумаги, которые впоследствии подписал Попков? Я обещаю, что ваше имя не будет упомянуто, — он готов был сейчас пообещать все, что угодно, только бы она указала ему тот кирпичик, начиная с которого можно разобрать эту глухую стену. Как он и предполагал, вчерашние встречи с Семашко и Телипковым ничего не дали, они по очереди отрицали всякую свою причастность к подготовке документов по «Русьнефти» и то, что они продолжали работать в министерстве, доказывало, что они говорят правду. Фактически, на сегодняшний день Усатова была единственной ниточкой к спасению Попкова.

Но Усатова была непреклонна:

— Не помню.

— У меня есть список фамилий, посмотрите, возможно, это был кто-то из списка?

Она, конечно, взглянула на бумажку, мгновенно пробежала ее глазами, что, кстати, еще раз доказывало: нет у нее никаких расстройств умственной деятельности, читает по-прежнему профессионально. Но ответ был тот же:

— Не помню. Врачи говорят, память, может быть, восстановится, но на это нужно время и, главное, поменьше волнений и стрессов.

— Да, я понял, уже ухожу.

У нее тут же отлегло от сердца и вдруг проснулось гостеприимство:

— Хотите, напою вас чаем? Или бузиновой настойки?

— Спасибо, не хочу. Я оставлю вам свою визитку, если память вернется, позвоните.

Он уже подъезжал к Москве, когда позвонила жена Попкова:

— Я разговаривала с Вюншем.

По ее тону Гордеев понял, что и тут провал:

— Он отказался от встречи?

— Он записал ваш телефон и обещал сам перезвонить. Сказал: сейчас у него совершенно нет времени. Знаете, может быть, это и так, у них там как раз сейчас бюджет в Думе не проходит, в общем…

— Спасибо, Валентина Николаевна, буду ждать его звонка.

Бюджет, черт подери. В Думе. Чушь собачья! Просто не желает он разговаривать. Вопрос только в том, почему? Уверен в виновности Попкова и настолько принципиален, что не желает использовать свои связи для давления на свидетелей и следствие? Или у самого рыльце пушку? Так или иначе, толстая глухая стена замкнулась. Они с Попковым внутри нее, как в каменном колодце, и пока ни окна, ни просвета, ни ступенек, чтобы ее перелезть.

Гордеев набрал номер «Глории» и после первого же гудка услышал жизнерадостный голос Грязнова-младшего:

— Алле?

— Денис? Гордеев беспокоит. Как у тебя со временем?

— А что, занятие для меня нашел?

— Точно. Я подъеду?

— Давай.

Через десять минут Гордеев был в «Глории».

— Вот, есть список людей, до недавнего времени работавших в Минфине. Теперь они там не работают, но мне нужно со всеми или хотя бы с большинством встретиться. Твои ребята могут их разыскать? — без предисловий изложил он суть дела Денису.

— Могут, — легко согласился Грязнов, — тем более что они как раз сейчас вокруг Минфина вертятся.

— Зачем? — удивился Гордеев.

— Тоже ищут одну пропавшую практикантку.

— Как фамилия?

— Да нет ее в твоем списке, — отмахнулся Денис, — я уже посмотрел. Коротаева ее фамилия. А что с твоими из списка делать, когда найдем, к тебе тащить или прямо на месте допрашивать, о чем, кстати?

— Найдите вначале.

— А ты сомневаешься?

— Если честно, сомневаюсь. Но если все-таки найдете, меня интересует, имел ли каждый из перечисленных в списке отношение к составлению документа о предоставлении, отсрочки по бюджетным платежам для компании «Русьнефть», подписанного замминистра Попковым шестого июля сего года.

— А они имели это отношение?

— В том-то все и дело, что не факт. Может, имели, а может, и нет. Но почти наверняка будут отрицать свое в этом участие, и нужно понять, лжет каждый конкретный товарищ или нет, и если лжет, попробовать его расколоть.