— Ну тогда давайте по порядку. О парнях, о долгах и далее по списку.

— Вы это серьезно?

— Совершенно.

— И вы рассчитываете, что вот так вам все о ней выложу? Да я понятия не имею, кто вы на самом деле, а то, что вы мне корочку предъявили, так я вам аналогичных могу десяток за час состряпать. А даже если вы и в самом деле частный детектив, где гарантия, что намерения у вас благие и безобидные?

Может, вы для этого ее престарелого донжуана шпионите?

— Ну, позвоните ее родителям, — даже растерялся от такого неожиданного отпора Денис. — Вот визитка ее отца, там все телефоны, в том числе и мобильный.

— И позвоню, только вот с котом закончим.

С котом заканчивали долго. Трусом он был действительно патологическим. Стоило ему оказаться на открытом пространстве, как, не переставая дрожать, он тут же по-пластунски переползал в ближайшее укрытие: под куст, в ямку, под скамейку, под машину. Карина его неизменно извлекала оттуда, а он неизменно снова куда-нибудь прятался. Разговор иссяк, Денис не стал навязываться с дежурными темами о погоде и видах на урожай. Ходил следом, курил, разглядывал недоверчивую свидетельницу, и занятие это доставляло ему определенное удовольствие. Хороша. Высокая, тонкая, длинные темно-каштановые волосы с редкими золотистыми прядями, светло-голубые с зеленым отливом глаза. О национальности напоминала только горбинка на носу, но общее впечатление она не портила, скорее наоборот…

А Васисуалий тем временем, видимо, добрался на местности до некой критической точки. Завидев 1юше, зшее1 Йоте, он так рванул с места, что, будь на другом конце поводка, например, ребенок или просто человек, не готовый к такому повороту, он бы определенно его завалил. И доволок бы до самого подъезда. Если бы поводок, конечно, выдержал.

— Догоняйте! — крикнула Карина, и Денис послушно припустил за ними.

— Зачем вы так кота мучаете? — спросил он, когда совершенно одичавшее животное, чуть не протаранив лбом железную дверь, наконец ворвалось домой и умчалось релаксировать куда-то в глубь квартиры.

— Не мучаю, а воспитываю. Если он не научится гулять, ему как минимум грозит ожирение, он столько ест! А кроме того, жениться ему уже пора, и носить ему невест на дом я точно не намерена. — Она проводила Дениса на кухню. — Располагайтесь, включайте кофеварку. Мед, сливки, печенье — на столе, чувствуйте себя как дома, а я сейчас. — Девушка скрылась в комнате, плотно притворив дверь.

Денис соорудил себе кофе, навалив из баллончика изрядную порцию взбитых сливок, угостился сухими бисквитами и, включив телевизор, устроился на подоконнике с сигаретой. Телефон на стене, видимо спаренный с тем, что в комнате, звякнул почти сразу же, как Карина покинула Дениса, и по идее должен был звякнуть еще раз, когда она закончит разговор и положит трубку, но прошло уже минут десять, а может и пятнадцать, — молчок. О чем можно так долго беседовать? Она что, потребовала его словесный портрет, все реквизиты «Глории» и теперь усердно конспектирует, с тем чтобы устроить ему квалифицированную проверку? Его так и подмывало аккуратно снять трубку и подслушать хоть часть разговора, но Карина, скорее всего, это услышит и тогда на откровенной беседе, которая и сей-час-то под большим вопросом, вообще можно будет ставить крест.

Телефон так и не звякнул, а Карина появилась на кухне.

— Ну как, пообщались с родителями? — поинтересовался Денис.

— Нет, — она плеснула себе кофе. — Сигарета есть?

— С кем же вы так долго совещались? — удивился Денис, протягивая девушке пачку «Мальборо».

— Это вас не касается, — довольно резко ответила она, нервно затягиваясь. — Достаточно того, что в намерениях ваших я больше не сомневаюсь и что Машка действительно больше недели нигде не объявлялась. Спрашивайте.

Денис так и не понял, кому звонила Симонян и у кого справлялась о его благонадежности, но уточнять не стал. Какая, в конце концов, разница, главное — она готова к разговору.

— Вы там что-то говорили о каком-то престарелом донжуане… Давайте с него и начнем. Вы не дядюшку ее случайно имели в виду?

— Дядюшку? — она удивленно выгнула бровь. — Вообще-то нет. Я имела в виду ее шефа, Германа Александровича Вюнша.

— Первого замминистра финансов?

— Его самого. Машка вечно кидается в крайности, то сосунков себе находит, то старперов.

— Вы уверены, что у нее с Вюншем были… отношения?

— Не нервируйте меня, детектив! Если я говорю были, значит, были. В министерстве они это, разумеется, не афишировали. Может, Машка и рада была бы похвастаться, да Вюнш запретил. Но встречались регулярно. По преимуществу в гостинице «Богемия». Причем встречались с соблюдением всяческих мер предосторожности: никогда не ездили вместе, в барах и ресторанах не светились. Месяц примерно назад Машка призналась, что Вюнш от нее просто торчит и в принципе дело катится если не к венчанию, то к гражданскому браку определенно.

— Она, наверное, была рада?

— Не думаю. Замуж ей не очень-то хотелось.

Дети, пеленки, распашонки — это немножко не ее профиль. Да и не один он у нее, Вюнш этот. Вы тут про дядю спрашивали, с дядюшкой большой и чистой любви, кажется, так и не зародилось, но секс определенно бывал. Мария вообще нимфоманка, она без этого дела полдня прожить не в состоянии. Всякие предрассудки насчет кровосмешения и прочая чушь ни Машку, ни Эда определенно не волнуют, да и не кровный он ей родственник, он же сводный брат матери. А не так давно, сдается мне, Машка втрескалась по самые уши еще в кого-то. Этого любимого я вам назвать, к сожалению, не могу, сама не знаю, кто он.