— Так, мужчина, — командным голосом произнесла женщина-контролер. — С пивом быстренько выходим отсюдова.

Шаранин не успел ничего сказать в свое оправдание, как она ухватила его за рукав и принялась оттаскивать от ворот. Он не стал сопротивляться, вышел на улицу, допил пиво, но в зоопарк не пошел — уже не хотелось.

Шаранин нащупал в кармане записку с номером телефона. Рядом с цифрами было написано «Лена». Лена, Леночка… да это же «географичка».

Уже через час они с Леночкой сидели в кафе. Леночка ела мороженое, а Шаранин заказал себе полный обед, он был голоден, как зверь.

— А я сразу тебя узнала, когда ты позвонил, — игриво улыбалась она. — Потому что помнила.

— И я.

— Что, ты?

— Тоже сразу узнал.

— А почему? — напрашивалась Леночка на комплимент.

— Потому что знал, кому звоню.

Леночка не обиделась, она засмеялась громко и раскатисто. Это не понравилось Шаранину. Он уже был недоволен тем, что пригласил ее. Теперь ему казалось, что она совершенно не похожа на географичку, что она слишком громко смеется и вообще недалекий человек. Шаранин ел цыпленка и думал о Семен Семеныче, о красном «БМВ-850», о стоянке Минфина и о таинственном пакете, а Леночка продолжала что-то говорить. Иногда Шаранин что-то отвечал, но он не следил за разговором.

Неожиданно Леночка стала очень серьезной.

— Скажите, Григорий, зачем вы меня пригласили?

— Хотел угостить мороженым.

— И все?

— И все. А вы еще что-нибудь хотите?

— Нет, благодарю вас.

Леночка встала, чтобы уйти, — она явно обиделась. Шаранин не спешил останавливать ее.

— Не звоните мне больше, — сказала Леночка.

— Договорились, — безразлично ответил Шаранин.

Когда она выходила из зала, он заметил, что у нее вполне красивая попка, и подумал, что он хам и дурак, и поэтому, наверное, никогда не женится. Как только дверь кафе закрылась, Шаранин снова задумался о «БМВ», ему не хотелось узнать, чья это машина. До сих пор ему еще никогда не приказывали идти на столь откровенную мокруху.

Но надо было все-таки возвращаться к Коротаевой. Грязнов наверняка уже одел куртку и, скорее всего, занят чем-то важным. А на организацию собственных поисков у Григория теперь нет времени. Сколько ему, собственно, осталось? Семен Семеныч не сказал, когда. Завтра, послезавтра? Через неделю? Наверняка не позже. Поскольку его работа заключается в том, чтобы только подложить сверток, никакой предварительной подготовки не будет. А что будет? Его могут взять на месте и застрелить при попытке к бегству. Могут убрать позже. Могут, конечно, и не убрать, но в такое счастье не верилось.

Что делают люди, приговоренные к смерти, в свои последние дни? Кто-то молится о спасении души, а кто-то спешит получить максимум наслаждений. Получить все, что не испытал, а хотелось. Сыграть Гамлета, подняться на Эверест, нырнуть в Марианскую впадину, совершить кругосветное плавание, поужинать с Бритни Спирс. Но конкретно он может обо всем этом по-прежнему только мечтать. Ему остаются, максимум, женщины и кутеж на последние деньги. Только пить совершенно не хочется, да и женщины… Леночку вот погнал.

Он тупо смотрел в окно на ничего не подозревающих, спешащих осенних людей, снова уговаривал себя и снова не верил себе. Может, надо просто кого-нибудь припугнуть? Может, это совсем даже не убийство?

Может. Он пружинисто поднялся, вышел на улицу и, уже не оглядываясь и не проверяясь, вернулся к Железной Леди и поехал к офису «Глории». Рано или поздно Грязнов появится там и можно будет сесть ему на хвост.

Каково же было удивление Григория, когда он увидел Грязнова в той самой куртке, а приемник в машине так и не включился. Грязнов курил и разговаривал с Щербаком у самого входа в офис. Говорили явно о чем-то важном, говорили открыто и не таясь. Словно издеваясь над ним.

Когда все собрались, Денис провел короткий инструктаж и посвятил товарищей на предмет «жучков» и взлома сервера. Предварительно, конечно, Щербак проверил всех присутствующих и еще раз офис, но больше «насекомых» не обнаружил.

— Значит, отныне по делу Попкова работаем максимально осторожно и зорко смотрим по сторонам. Желательно утром и вечером проверяться на предмет прослушки. Я еще предупрежу Гордеева, возможно, его тоже слушают…

— А что у нас, собственно, по Попкову осталось? — справился Сева. — Один Бровкин. Добрыниной я сегодня дозвонился в Казань. Она о тех документах ни сном ни духом, готова поговорить с Гордеевым, то есть скрывать ей, видимо, нечего. На нее никто не наезжал. Короче, по моему мнению, она в списке очередной лишний персонаж.

— Боюсь, не только Бровкин, — ответил Денис. — Нам с вами еще придется прояснять хотя бы в общих чертах обстоятельства избиения Завьялова, поджога дачи Хомченко, ограбления Иванова и аварии с участием того же Бровкина. Есть мнение, что за всем этим стоит один и тот же человек или одна и та же организация. И вычислив этого субъекта или структуру, мы, возможно, поймем, вместо кого подставляют Попкова. Так что работы еще непочатый край, и осторожность нам не помешает. Кстати, Сева, возьми на себя еще моего Чумака. А Демидыч займется плотнее Коротаевой. Завтра надо присмотреться к Родиону Гмызе, ее последнему любовнику. Поговорю я с ним сам, но до разговора надо его немножко поводить, проверить, может, Коротаева вообще у него прячется от оставшихся возлюбленных.