Шрифт:
— Бешкетова?
— Бешкетова.
— А про Бешкетова ты только, сегодня выяснил, — спросил Денис, — или знал еще от Марии?
— Нет, она мне про дядины дела никогда ничего не рассказывала. Я думаю, она была не в курсе.
— Почему ты так считаешь?
Гмыза замялся:
— Ну-у-у, я как-то раньше над этим не задумывался… Раз Подорожный отправил Бешкетова на Украину с таким деликатным поручением, значит, можно предположить, что он в «Русьнефти» отвечает за «темные дела». И естественно, он бы не стал их обсуждать с племянницей.
— Даже с любимой племянницей, работавшей в Минфине?
— Практиканткой!
— Ладно-ладно. — Денис не стал спорить, какой смысл доказывать что-то Гмызе. — Это все?
— Нет. На собрании акционеров «Русьнефти» будет решаться вопрос о замещении вакантной должности финансового директора.
— А почему образовалась вакансия, что случилось с предыдущим финдиректором?
— Тебе всюду трупы чудятся?! Ничего не случилось. Уходит на пенсию. Знаешь, кто претендует на освобождающееся кресло?
— Кто?
— Твоя Вяземская и Бешкетов.
— Очень интересно! А кому же из них, по-твоему, выгодно отсрочить собрание акционеров?
Гмыза развел руками:
— Понятия не имею! Это задачка для частного сыщика, а не для финансового аналитика. Ну как, теперь мы в расчете?
— До дома подбросить? — уклонился от ответа Денис.
— Сам доберусь! — Гмыза хлопнул дверью и пулей вылетел из гаража.
4
— Так о чем вы хотели поговорить, Денис? — спросила Вяземская, пропуская его в квартиру. — И почему непременно у меня дома?
— Мне у вас понравилось, — ответил Денис, — особенно коньяк. — Он даже сам для себя не мог точно сформулировать, почему решил говорить с Вяземской непременно на ее территории, и тем не менее полагал это основным залогом успеха. Возможно, в родных стенах она не станет упираться и отрицать очевидное (и практически недоказуемое, во всяком случае, недоказуемое быстро, пока доказываемый факт важен и актуален), возможно, в этом было нечто сродни суеверию, а может, виной всему подспудное желание отыграться за унижение — стояние босиком на балконе, но мстить даме — занятие неблагородное, поэтому Денис не углублялся в самокопание, решил и все.
Вяземская горько вздохнула:
— Коньяк был сказочный.
— А Вюнш, мерзавец, так вас расстроил, что вы приговорили его весь до последней капли?
— М-да, — ответила она, выдержав паузу. — Но думаю, что вас, Денис, это никоим образом не касается.
— Что не касается? То, что Вюнш бессовестно спер два миллиона баксов, на которые вы, Евгения, честно выставили «Русьнефть» и из которых ему предназначалась только половина? Или что убийство Коротаевой висит на нем как гиря и вот-вот утащит на дно? Или то, что это убийство и эти два миллиона тесно связаны? Или то, что Вюнш — действительно мерзавец и потянет вас за собой, даже не для облегчения собственной участи, а просто из мелочной подлости? Что из вышеперечисленного меня не касается?!
Она посмотрела на него с удивлением. Потом с раздражением. И, наконец, с презрением.
— Ну вы даете, Денис! Я считала вас вполне благородным человеком, что в наше время редкость, а среди представителей вашей профессии — особенно.
— Не пудрите мне мозги, пожалуйста! — вспылил он неожиданно для самого себя и замолчал на несколько секунд, мысленно обложив себя же последними ругательствами. — Простите, сорвалось! — добавил он, не преодолев до конца раздражения. — Но считали вы меня олухом, зарабатывающим жалкие тысячи в перманентных борениях с жестокими муками совести и, по самодовольной своей наивности, не подозревающим, что в это же самое время к ногам достойных — к вашим, например, — миллионы сыплются сами собой.
— Да вы поэт! — усмехнулась Вяземская с еще большим презрением, — но предмет вашего вожделения — не высокие чувства, а деньги в чужом кармане.
— А вот объекты или субъекты моих вожделений уже вас, Евгения, абсолютно не касаются! Мечты — личное дело каждого, кстати, есть такой рассказ, кажется у Шекли. Но мы с вами обсуждаем не их.
— Мы разве что-то обсуждаем? По-моему, мы вздорим без всякого повода.
— Нет. Мы обсуждаем вполне конкретную проблему…
— Вашу или мою? — перебила его Вяземская.
— Нашу.
— У нас с вами уже совместные проблемы?! — она всплеснула руками и принужденно рассмеялась.
— Все? — спросил Денис, когда она закончила.
— Нет! — она снова расхохоталась, но уже совсем не так, в ее хохоте прорезались какие-то жуткие, сатанинские нотки, отчего Денису стало не по себе. — А вот теперь все! — заявила она, неожиданно умолкнув. — Я вас больше не задерживаю.