— Спасибо на добром слове, старик.

— Добром слове? — усмехнулся, подбоченясь, кочевник. — Я говорю на одном с тобой языке, но ты не хочешь меня слышать! Тебе следует учиться управлять своей мощью, а не пугать несчастных пастухов по оврагам. Что делаешь ты, младший брат ветра, среди людей с оружием?

— Я о них забочусь.

Степняк прикрыл глаза. Его лицо окаменело в попытке скрыть бушующие в душе чувства. Несколько долгих минут он вглядывался в горизонт, пока наконец не выговорил:

— К юго-западу отсюда, за степью, лежит заросшая лесом долина трех рек, издревле называемая Баргужин-Тукум. Это моя родина. Спроси любого ойон в любом кочевье, он покажет путь к моим юртам. Для Халхин Дуу у меня всегда найдется пища и кров.

Я кивнул, принимая приглашение.

— На юго-восток отсюда, за орейскими землями, широко раскинулся Великий лес. Скажи любому следопыту, что остановит тебя на границе, мое имя и тебя проводят к моему дому. Мы всегда рады добрым гостям.

Шаман, подобно мне, коротко кивнул, развернул коня и поднял руку, привлекая внимание эскорта. Всадники зашумели. Кто-то задорно гикнул. И все вдруг, в один миг, сорвались с места.

Старики говорят: дорога домой всегда короче. Я слегка завидовал кудесникам и их воинам. Совсем немного.

Обычно на советы в шатре у Ратомира меня приходил звать Велизарий. В тот раз явился Бубраш, сам себя назначивший телохранителем принца. Велиградец какое-то время мялся у меня за спиной, разрываясь между обычным для вольного города пренебрежением к лесному народу и опасливым уважением свидетеля моих приключений в битве у Лосьего лога. Наконец, подобрав слова, коренастый коротышка решился отвлечь меня от веселой игры рунными знаками.

— Эмм… Арч?! Господин стрелецкий воевода?! Принц Ратомир тебя зовет.

— Весьма любезно с твоей стороны передать мне эту весть, — хихикнул я, отпуская на волю светящуюся фигуру из пяти переплетенных рун. — А что же мой отрок?

— За ним тоже послали.

— Ого, — вскинул я брови. — Забавно.

Легко поднялся, подхватил лук, и перевязь с мечом. И, широко шагая, отправился в сторону крепости.

— Они велели шатер поставить, — крикнул в спину пыхтящий от усердия в попытке не отставать Бубраш. — В острожке. У стены.

Я тут же изменил направление. Ждать носатого не намеревался. Любопытство подгоняло.

В южной стене твердыни, между двух могучих башен, в стене есть малый ход. Калитка с тяжелой дубовой воротиной, ведущая внутрь толстенной стены. А оттуда извилистым коридором — во двор крепости. Той осенью, пристраивая к великой стене свою деревянную крепостцу, ход тоже учли. По сути, только он и связывал два укрепления. Потому, хотя и охраняли день и ночь, а держали его открытым.

Вот возле этой самой калитки и нашелся расшитый золотой нитью ханский шатер.

Я приветливо кивнул велиградским мужичкам и вошел.

Яролюб яростно спорил о чем-то с Парелем. Сурово хмурившийся Паркай сверкал потемневшими в сумраке шатра глазами на застывшего в кресле Инчуту. Варшам нервно теребил свисавшую с виска седую прядь и внимательно слушал принца.

Я остановился на пороге. Походных кресел в палатке было восемь. Два пустовало, и это значило, что ждали не меня одного.

— Кто-то еще должен прийти?

— Командир послал отыскать твоего отрока, — неожиданно любезно после смурных взглядов поделился молодой Панкратыч. — Сказывал, после и с ним разговор будет.

— О чем? — снова удивился я. Мне казалось, Ратомир и отличает-то отрока только потому, что тот всегда подле меня.

— Не сказывал, — дернул плечом княжич.

— Забавно, — протянул я.

Каменец хотел было еще что-то сказать, да не успел. Принц хлопнул по подлокотникам, привлекая всеобщее внимание.

— Не по добру собрались мы сегодня здесь, не от добра полог тканевый ставили, — сурово поджимая губы в паузах между словами, выговорил воевода. — Как дело сладим, соратники, так и из памяти вон. Так и палаты эти снимем, словно их и не было. Дабы ядом взаимным жилища не марать…

Сердце дрогнуло. Слышал я об обычае таком. Только в сказах тех о предательстве речь вели.

— Воевода Чудска, как самый матерый из нас, судьей согласился быть, — продолжил Ратомир. — Я же, как воевода всего войска, честью своей клянусь приговор ваш исполнить в точности.

Вот тут-то я и задумался. А не за тем ли посланы люди искать дворового моего, что змею пригрел я на груди? Уж не соглядатай ли вражеский мой громкоголосый детина?

Принц умолк, взмахом руки передав слово пожилому Варшаму.